Но стоило им едва поднять взор свой, так и замерли в полном смятении.
Не государь был пред ними, но Фёдор Басманов. Его кафтан был накинут прямо на плечи, рукава свободно висели вдоль тела. Опричник тотчас же поднёс палец к устам своим, призывая стражу к молчанию.
- Иоанн Васильевич ещё спит. – произнёс юноша вполголоса.
Стражники переглянулись меж собою, сведя брови, но не решались и слова вымолвить, притом, не столько из-за слов Басманова, но боле из-за растерянности. Один из стражей решился заглянуть за плечо Фёдора, дабы удостовериться, что государь и впрямь в своей опочивальне.
Фёдор уловил взгляд тот, и даже поддался чуть в сторону, дабы рында мог воочию узреть, что великий царь и в самом деле в добром здравии и не покидал нынче своих покоев.
С тем юноша прошёл мимо рынд, и направился скорее в свои покои.
…
Иоанн восседал на троне, покуда писец, прибившийся подле трона, складывал ответ со слов владыки.
В коридоре раздался тяжёлый шаг, и царь тотчас же смолк, ибо уж выучил поступь каждого опричника.
Безо всякого докладу, Алексей явился в палату, да отдал низкий поклон. Иоанн преумело скрыл свой живейший интерес, с чем же нынче явился Басманов. Не явив ни в лике своём, ни жестах, ни малейшего удивления, владыка жестом пригласил Алексея к себе.
- Бью челом, добрый владыка. – молвил Басманов.
Иоанн коротко кивнул с улыбкой, веля молвить боле.
- Об чём речь твоя? – спросил царь, протянув руку к писцу.
Холоп протянул грамоту, сочинённую наполовину, да деревянное перо, обмакнутое в чернила. Царь принялся беглым взглядом просматривать написанное, али вовсе делал вид, что утруждён сим.
- Об чём, об чём! – усмехнулся Алексей, разведя руками. – Об отроке моём ненаглядном!
Иоанн едва приподнял бровь, но не боле.
- И что же? – молвил царь, продолжая водить глазами по сероватым строкам.
- Уж сей весною ему семнадцать исполнилось.
Раздался треск, отчего вздрогнули и писец, подле трона царского, да и сам Басманов уж никак не ждал того. То было деревянное перо – Иоанн сжал кулак с такой силой, что вовсе разломил его. При том чернила вылились ему на руку, просочились сквозь пальцы с перстнями.
Холоп тотчас же подорвался со своего места, да схватив чистую ветошь хотел было вытереть длань царскую, но Иоанн не дал того.