Юноша как нехотя приблизился к креслу, глядя в глаза Иоанна. Фёдор вновь недовольно вздохнул, подавая руку государю, и тот сразу притянул слугу к низу. Юноша упёрся свободною рукою о подлокотник, опустившись на колено подле царя.
Иоанн тяжело вздохнул, поглаживая лицо Фёдора, да Басманов несколько отстранился, отведя взгляд. Пальцы Иоанна медленно, но нервно принялись стучать по подлокотнику, а с царских уст сорвался короткий вздох. Владыка обхватил лицо юноши за подбородок и обратил его на себя.
Фёдор глубоко вздохнул, поднимая взор на царя.
Затем юноша поднял взгляд на Иоанна. Голубые очи полнились трепетным выжиданием. Меж ними было премного того, что оставались безмолвным, и что преступно было бы молвить вслух.
Из окна лился робкий свет, проясняя мрак опочивальни.
Иоанн коротко выдохнул, притянув юношу к себе. Фёдор сел на колени владыки, вполоборота, и вновь отвёл взгляд.
Фёдор не противился, когда Иоанн крепко обнял юношу, гладя его голову.
- Не перечить Афоньке нашему.– прошептал царь, и юноша невольно вздрогнул, услышав те слова.
- Царе!... – радостно прошептал в ответ Фёдор, заключив лицо государя в свои объятия.
Басманову пришлось едва-едва отстраниться, чтобы поцеловать Иоанна. Лицо юноши озарилось светлой улыбкой, а его светлые очи были развернуты в весёлой радости.
- Не вступайся в драки с новгородскими. – продолжил наставлять царь, покуда Фёдор усыпал руки и лицо его в жарких поцелуях.
Фёдор усмехнулся, и с широкою улыбкой кивнул, обхватив лицо государя. Прикрыв глаза, Фёдор увлёк Иоанна в протяжный поцелуй, полный пылкого желания и вместе с тем мягкой нежности.
…
- Да сучьи вы ублюдки! – выругался Басман-отец, закидывая баул из серой мешковины на судно.
Волны едва бились о маленькую пристань. Безоблачное небо рассветало. Ясный небосвод пророчил добрый путь по воде, и тёмные волны речушки едва плескались под ногами крестьян, что спешно грузили тугие сундуки и мешки, гружённые припасами да деньгами.
По царскому указу отчаливать надобно было с месту безлюдного, пустого, оттого и выбрали деревню под Слободою, имеющую ход к реке.
- Помилуйте, барин! – холоп выпрямился, сгрузив со своей спины ношу.