Тяжёлый вздох сорвался с его губ. Царь потёр переносицу. Печать стояла Курбского, в том не было сомнения – государь лично следил за тем, чтобы тавро для клейма друга его и советника было отлито со всем знанием дела.
Царь взял в руки бумагу. Желтоватая бумага хранила в себе стужу, что наступала с каждым днём, по мере того, как надвигалась зима.
Государь провёл пальцем по печати, прежде чем сорвать её и открыть послание от Андрея.
…
- Вот ты где! Айда с нами! – раздалось с порога.
Фёдор обернулся, откладывая перо.
На пороге стоял мужчина превесёлого вида. Через мгновение Фёдор ощутил крепкий хмельный запах от своего нежданного гостя. Нос мужчины был красным, точно явился он с морозу, хотя шапки на нём не было. Вихрастые тёмно-русые волосы клоками торчали во все стороны.
- Отчего же, Вася, зовёшь меня лишь сейчас, когда сам едва ли на ногах стоишь? – спросил Фёдор, с усмешкой глядел на своего гостя.
Мужчина икнул и покачнулся, опираясь рукой на стену.
- Пошли, говорю я тебе! – произнёс он, глядя на Фёдора. – Чего там чиркаешь? Пошли, сейчас упустим всё!
- Да в чём дело-то? – спросил юноша, оглядываясь через плечо на письмо, которое он составлял, пока его не потревожили.
- Да в том, что во дворе сейчас на свою потеху да на потеху слуг его верных, то бишь нас с тобою, выпустят зверей на холопов. Того и поглядим, кто кого! Ежели медведей выпустят, того гляди, ясен исход! То ли дело со псами затеется борьба, то и не прознаешь, чья возьмёт! Да пошли же, Федь, в самом деле-то! Батюшка твой уже, небось, с государем ожидают начала забав!
- Надеюсь, выпустят кого покрупнее собак.
Василий рухнул на сундук, опустил голову и рукой своей растирал своё лицо, приводя себя в чувство."
"Федя первым делом убрал письмо, и лишь затем принялся облачаться в тёплое одеяние. Поверх шёлковой рубашки глухого цвета красного вина, парень накинул чёрный кафтан с серебряными пуговицами.
Василий был пьян уже с утра, но Фёдору говорил чистую правду. Со двора белокаменной крепости исчез весь народ, коему не положено было там находиться.