Едва дверь отворилась, а на пороге стал никто иной, как её муж, невольно девушка уставилась, точно на немыслимое видение. Первым же порывом девушки было укрыть грудь и плечи, закутавшись платком.
Экая стыдливость малость позабавила Фёдора, да вызвала мягкую, снисходительную улыбку.
- Фёдор Алексеич… - коротко поклонилась Варвара, поднимаясь со своего места.
- Вижу, застал тебя совсем спросонья. – молвил Фёдор, оглядев ещё не застланную постель супруги. – Обожду внизу.
Девушка часто закивала, неволею крепче сжимая в своих кулаках края платка.
Будучи застанной врасплох прибытием супруга, девушка не мешкала, и довольно скоро уже спускалась по ступеням в светлую залу.
Басманов стоял у окна, скрестив руки на груди. Мимолётная задумчивость улетучилась с его лика, токма он окинул взглядом жену."
"Фёдор подошёл к Варваре, глядя на её живот. Очи Басманские затеплились нежной радостью. Юноша глубоко вздохнул, точно лишь сейчас заверившись, что всё это взаправду.
- Не ждала так скоро. – молвила Варвара, коротко кивая головой.
Фёдор развёл руками.
- Со славным добром прибыл, - молвил Басманов. – Привёз и жемчуга, и сребро, и злато, но всяко, голубушка, ты меня много больше одарила.
Варвара улыбнулась, неволею опустив руки на чрево. Уста Басманова исполнились доброй улыбкой.
- И за какие же грехи Бог наградил нас? – произнёс Фёдор с глубоким вздохом, да смутив этим кощунством свою супругу младую.
Варвара отвела взор, да сглотнула, не ведая, что и молвить в ответ.
- Али чего нужно – проси. – наставил Фёдор, видя смущение на лице девушки.
Варвара согласно кивнула.
…
Мягкий вечер опустился на поместье. Мелкий дождь постукивал по кровлям, в открытые окна пробирался свежий воздух.
Фёдор велел подать лучший мёд. До глубокого вечера они сидели со Штаденом, испивая сладостных напитков из барских погребов.
Сгустился полумрак. Фёдор полулежал на скамье, и перебирал струны поющих гусель. Штаден сидел за столом, положившись едва ль не грудью, да подпирая голову рукой.
Друзья напару тянули песнь на нерусском наречьи. Фёдор снимал звучанье слов, и временами угадывал их смысл, но сложить едино не мог, да и в том нужды никакой не было. Басманов пел чисто да звонко, и отрадно было немцу хоть изредка распевать свои песни, сложенные в далёкой родине.
Фёдор играл одну и ту же мелодию, порой малость меняя мотив. Куплеты тихо лились в ночной тишине до ранней утренней звезды.