– От совсем-то за дурака не держи уж! Поди, запамятовал, дык я напомню - мы с Афонькою вас и разнимали.
Алексей резко выдохнул, перестав скрывать всякую хмурность на лике своём. На устах мелькнула горькая ухмылка.
- Ты всё тот же гадский сплетник, Гриш. – произнёс Басманов. – От поведай – плевал же Федька на наказ мой?
- Какой наказ? – в недоумении вопрошал Малюта.
- И ты меня за дурака не держи. – упредил Алексей.
Скуратов вздохнул, мотая головой.
- Лёша, Лёша… Я и сам-то рад был бы воле твоей внять, - молвил Григорий, положа руку на сердце, - да царь воспретил.
- От же! – сплюнул Басманов.
…
Фёдор замер подле своих покоев. Дверь была приоткрыта.
Юноша сглотнул, положил взялся за рукоять своего ножа, заткнутого за пояс, и медленно отворил дверь.
- Не боись. – отозвался голос Алексей.
Фёдор стоял на пороге, бегло оглядев свои покои.
Басман жестом велел парню войти. Юноша едва заметно поджал губы и переступил порог. На столе стояла водка и две стопки.
- Садись, поболтаем. – молвил Басман, указывая на сундук подле стены.
Фёдор сел, опершись локтем о стол. Отец сидел в кресле напротив. Алексей оглядел сына с ног до головы, хмуро сведя брови.
Басман потянулся к своей стопке, и Фёдор неволею вздрогнул – едва-едва заметно.
Они выпили.
Молчание меж ними было сродни той тишине, что настигает после громкого звука.
Фёдор впервые остался наедине с отцом с того побоища.
Тяжёлый вдох отца прервал это молчание, да потёр руки.
- С твоим-то нравом крутым, - усмехнулся Алексей, точно скалился, - ты позволил поступаться так с тобою?
Фёдор пожал плечами, не давая ответа.
- Послушай, Федя… - протянул старый воевода, прищёлкнув правой рукой.
Прежде чем продолжил, Басман поглядел куда-то пред собой.
- Года четыре тому назад, - молвил Алексей, кивая, точно заверившись в своей памяти, - Посреди ночи получил приказ. Надобно было девку убить. И от, давай-ка – за что же?
Вопрошая это, Басман откинулся назад.
Фёдор пожал плечами, наливая водку сперва отцу, потом себе.
- Видать, было за что. – просто ответил парень.
Алексей усмехнулся, подымая стопку.
- Разонравилась царю-батюшке. – точно тост провозгласил Басман.
Фёдор ухмыльнулся, прикрывая глаза.
Он поднял стопку вместе с отцом. Взгляды сына и отца встретились. Вдруг Фёдор испытал необъяснимое дыхание позади себя, и этот мороз пронзил его лишь на мгновение, но того мгновения хватит с лихвой на эту жизнь.