- Прошу, не губи себя, - вновь взмолился Владимир.
...
Тёмной нощию каменные стены собора безмолвно внимали поздней службе.
Равнодушные своды не делили прихожан своих ни по роду, ни имени, ни злату. Ничем из сего и не выделялся нынче Иоанн, смиренно прислуживающий, точно послушник из народа.
Тем паче, что младые годы его и впрямь были полны и тяжёлого труда, но и покойного, мирного созидания в церковных стенах. Ставши царём, великим владыкой, царь всё ещё находил утешение в службе Господу. Откинувши всякую гордыню, сложив злато и меха, Иоанн, будучи простым смертным, греховным, подметал собор, внимая тихим песнопениям.
Подле же него мерно ступал скромный старец Филипп, снимая талый воск, что громоздился капля за каплей.
Царь и священник в безмолвии несли службу свою, пока Иоанн не остановился. Он глядел на духовного отца своего, точно ожидая, как тот даст ответ, наставление, хоть слово утешения, но того не наставало.
- Зачем же ты супротив меня? - тихо вопрошал владыка."
"- Не был, и не буду никогда я супротив тебя, Иоанн.
Иоанн тяжело вздохнул, в мольбе возводя очи к высоким куполам.
- Мне не знать твоего креста. - это признание, верно, далось тяжело государю, - Тебе не ведать моего. Не трогай мою братию, и она не тронет тебя. Церковь осиротела. Прими же чадо отвергнутое. Это твой крест. Прими его. И дай зарок молчать об опричнине. Я пришёл к тебе, как раб, как послушник, и прошу занять твоё место.
Филипп тяжело вздохнул, сокрушённо мотая головой. Много слов стояли на устах старца, но толку нынче в них не было.
- Или ты нашёл, на кого свалишь крест свой? - вопрошал Иоанн.
…
За утреннюю трапезой братия притихла.
Что-то гложило великого царя, то сразу было видно. После короткой молитвы Иоанн осенил стол крестным знамением, но сам к еде не притронулся. Владыка хмуро глядел на опричников, и усмехнулся собственной мысли.
- Быть может, - произнёс владыка, взмахнув рукою, - кого из вас наречь митрополитом?
Братия молча переглянулась меж собой, уж прикинув, что, верно, вести недобрые от отца Филиппа пришли.
- Быть может, - Иоанн остановил свой взор на Вяземском, - ты? Не хочешь ли служить Господу и нам?
- Премного чести, государь, премного, - молвил князь, мотая головою.
Иоанн глубоко вздохнул, пожавши плечами. Царские пальцы постукивали по столу, а тёмный взор снисходил с одного опричника на иного.