Всё то время владыка не сводил взору своего, что делался всё мрачнее.
Взгляд же юноши, пустой и праздный, слонялся по тёмным сводам опочивальни.
- На кой чёрт ты так нарезался, Федюш? – вопрошал Иоанн, снимая перстень.
- Я ж и подумать не мог, что нынче пригожусь тебе. Знал бы – ни капли, - Фёдор мотнул головой, прикрывая очи.
В сей миг, как юноша, верно, был утомлён, да смирён крепким питьём, Иоанн метнул в него тяжёлый перстень.
И всякую томность да слабину в движениях Басманова как рукой сняло. В мгновение всякий след пьяного расслабления исчез.
Та перемена была быстрою, едва ль не мгновенною, да владыку то, видать ничуть не подивило.
Юношеский лик утрачивал ту напускную весёлость. С глубоким вздохом, Фёдор опустил взгляд на перстень, и принялся глядеть на тяжёлую драгоценность.
- Продолжишь бесовское своё притворство? – вопрошал владыка.
Басманов с ухмылкой примерил царское кольцо на большой палец. Лишь после того взор юноши обратился к государю.
- Тебе же по сердцу мои притворства, - молвил Фёдор, пожав плечами. – А коли не по сердцу, то, всяко, чай, не наскучили, раз моя головушка всё ещё на моих плечах.
С этими словами промелькнула и лёгкая усмешка, да не было в том подлинной весёлости.
Иоанн поднялся, да приблизился бесшумной тенью к ложе."
"Фёдор прикрыл глаза, поддавшись назад, когда царь ступил коленом на край ложа. Взгляд Басманова будто бы сам собой обратился к стене, утопающей в полумраке.
Каждое холодное прикосновение отзывалось комом в горле. Фёдор пересиливал себя, не поддаваясь приступам тошноты.
Фёдор стиснул зубы до скрипа, зажимая рот кулаком. Всё, что едко саднило в груди сходило сдавленным стоном и горячим дыханием.
- Что у тебя на уме? – прошептал Иоанн, оттягивая юношу за волосы.
- Скажу – так и убьёшь меня, - сквозь стиснутые зубы шикнул Басманов.
Хлёсткий удар наотмашь разбил ему щеку, не успел Фёдор смолкнуть.
Под кожей едко разгоралось гнусное жжение, не сравнимое со стыдом, отвращением или страхом, но явно бывшее сродни им.
Иоанн обхватил лицо юноши, направляя его на себя.
- Смотри на своего царя, - повелел он с ярым придыханием, и Фёдор не был в силе противиться и сему.
…
До глубокой ночи со двора не уходили люди. Обозы стояли здесь с вечера. Вновь и вновь крестьяне сносили разную поклажу, готовя барина к дальней дороге.
Афанасий Вяземский был здесь же, да глядел, чтобы всё разложили по уму, по разуму.