Голод. Одержимые

Думаю, теперь у тебя двойной повод меня ненавидеть. Финита ля комедия, моя милая.

И я бы хотела возненавидеть его. Ведь он изнасиловал меня. Впервые за все время изнасиловал. Сделал больно. На церемонился. Драл как суку, насаживая на свой огромный х*р. Стягивал шею пальцами и долбился в рот.

И я бы хотела его возненавидеть, но не смогла.

Почему-то в общежитии в тот день на глаза попался крюк. Тот самый, на котором висела Даша.

Я долго на него смотрела, как вдруг в комнату вошла она сама.

Она вернулась.

Она пришла в себя. Спустя столько времени. И именно Даша после моего краткого рассказа предложила пойти к психологу. Дала визитку. И именно психолог, разговаривая со мной две недели, предложил съездить отдохнуть. Выкинуть Макара из головы и начать новую жизнь. Давид оплатил все.

Предлагал поехать вместе, но Майя была на сносях, и я бы просто не смогла находиться с ними, такими счастливыми. Когда жизнь дерьма, на счастье смотришь с большим трудом.

Услышав вызов на свой рейс, я взглянула на выход.

На людей, как муравьев, спешащих по своим делам и самолетам. Смешно думать, что Макар прибежит по мне. Что упадет в ноги и начнет молить о прощении. Смешно. Я одна. Значит пора привыкать справляться со всем самостоятельно.

Я подтягиваю сумку и иду к автобусу, который отвёз нас к трапу самолета.

Тот уже заправлен и готов лететь в Арабские Эмираты.

Глава 45. Макар

Когда жизнь катится прямым рейсом в задницу, стоит включить музыку. Просто, чтобы заглушить орущих в голове тараканов.

Бл*. Я больной.

Я от жесткого секса, если таковым его можно было назвать, кайфанул так, как ни разу за эти полгода. Потому что спонтанно, потому что с эмоциями, потому отключил мозг.

Только желание. Лютое. Животное. Только похоть. Красной пеленой она перекрыла доступ крови от мозга к члену. В душе не осталось ничего. Только жажда. Только голод.

Пью рюмку за рюмку в пропахшем кальяном клубе Богдана, как вдруг кто-то выхватывает стакан из руки.

— Эй! Я отдыхаю!

— Я думаю, тебе достаточно, — слышу сквозь шум мыслей мужской голос.

Краем сознания понимаю, что Самсонов решил доброе дело сделать. Но кулаки чешутся и хочется подраться. А может быть, хочется, чтобы меня избили.

— Да пошел ты… — вырываю рюмку из пальцев, пью залпом и разбиваю об его голову. Вижу, как в его глазах полыхает пламя.

Давай же мужик. Вбей кулак мне в глаз. Разбей нос. Снеси к черту голову. Там все равно уже пусто. Василиса полгода выедала ложечкой мозг.