Не много ли места в моей голове занимает Макар Черкашин? Не стал ли он ориентиром всего, что я делаю? А самое главное, почему так быстро я, вполне себе самодостаточная личность, стала зависима от бандита?
От человека, которого ненавидят все должники столицы. Собственно, об этом всем, в том числе о моей наивности, уже минут десять толкует Паша.
— Ты же за своей влюблённостью совершенно не замечаешь, кто он такой.
— И кто же?
— Ростовщик. Владелец чужих душ. Коллектор, если хочешь. Он дает деньги, чтобы потом отнять жизнь.
— При мне он никого не убивал.
Глава 11
— А ты считаешь, только останавливая сердце, можно отнять жизнь? — смеётся Паша и я устало вздыхаю. И почему он считает меня дурой? Откланяюсь от него и опираюсь на один из нижних поручней, свешивая вниз голову.
Закрываю глаза и вспоминаю, что именно Макар объяснял про свой род деятельности. Вернее, как я вытягивала, как нитки из шва, крохи информации. Он держит казино и притон для извращенцев.
И когда он приходит, а долг не возвращают, посылает парней. А вот что происходит дальше, он молчал.
Но нетрудно догадаться. Ведь именно с этого началось наше знакомство.
Устаю слушать наставления во всем идеального Паши, словно он сам никогда не совершал ошибок. Впрочем, я не считаю Макара ошибкой."
"Скорее, переломным моментом, в котором мне нужно решить, стану ли я такой же, как весь женский род Рябиных.
Или буду сама вершить свою судьбу. Ну тут как бы Макар не оставил мне выбора. Никому кроме него я не собираюсь подчиняться, так что остаётся стать сильной и независимой.
«Никому», думаю я, чувствуя, как солнце припекает голову, а в противовес этому задницу холодит бетонная плита. Еще и жужжание Паши.
И вот в этом гуле знакомого голоса, я вдруг слышу странный вопрос Даши.
— А что ты делал у этого Данилы?
Я тут же открываю глаза, слыша новое в разговоре имя, мысленно отматываю его правильные завывания назад и резко поворачиваю голову наблюдая, как сильно Паша хочет вжаться в плечи.
— Ты спал с Данилой? Данила гей?! — не верю я своим ушам.
— Только ему об этом не говори, а то он пока не верит, — сдавленно произносит он и поднимается на ноги, опирается на поручни и затягивается новой сигаретой.