— Вот сейчас и проверим, — пытается быть серьезным, но губы поджимает в усмешке и выводит меня из стальной кабины. Отвлекает поцелуем у двери.
— Не поняла, — говорю, задыхаясь, пока он открывает двери. — Я говорила не о сексе.
— Да не тупой, понял, — заводит он меня в темное помещение и ослепляет включенным резко светом.
Но не только фонари ослепляют меня, а срач, который Макар без меня устроил. Коробки пиццы возвышаются над столом вместе с кучей банок пива и колы. Сигаретные окурки не валялись разве что в туалете.
— Приходил Сережка и поиграли вы немножко? — обвожу рукой бардак и стою на месте. Такого я даже в свинарнике не видела. — Это что вообще такое, Макар? Решил подружиться с тараканами? Своих в голове уже мало?
— Это мужская берлога, — пожимает он плечами. — И я рассчитывал… ну раз ты решила быть со мной при любом раскладе, ты здесь уберешься.
— Охренел? — вскрикиваю. — Ты насрал, а я убирать? Где Митрофановна? Она же каждый день приходила.
В голову пришла ошеломительная мысль ее исчезновения.
— Только не говори, что от недотраха приставал к ней, и она ушла?
Макар прыснул и заржал, закинув голову назад, обнажая ровный ряд зубов. И, наверное, в его низком гортанном смехе можно потеряться, тем более что охрененный торс так ничем и не прикрыт.
Облизываю в раз пересохшие губы, чувствуя, как бабочки, что при Макаре стабильно атакуют низ живота, начали снова кусаться. Но я сильнее своей похоти.
— Ну ты и выдумщица! Она же меня задавит, — смеется он и чешет затылок. — Она пришла, увидела и… не победила.
— Тоже не стала здесь убираться? — прыскаю со смеха и, немного подумав, хватаю ключи от машины в его руке. Он держит их, не дает вырваться и хмурится. — Я сегодня переночую в общаге. Сама доеду, а ты спокойно убирайся.
— На машине? На моей?
— Только не говори, что тебе жалко. С утра приеду, когда приведешь это… место в пригодное для проживания.
— Мне твою задницу жалко. Ты не поедешь больше за рулем.
— Вот только не начинай, — закатываю глаза. — Я даже с тачкой Данилы разобралась.
— Счастливая случайность и вообще… — он наклоняется к моему лицу максимально близко. — Василиса… А как же и в горе, и в радости.
— Это будет, — тут же смеюсь. — Когда на этом пальчике будет колечко.
Показываю правую руку, продолжая левой держать ключи, тянуть на себя.