Голод. Одержимые

Теперь я и сама не уверена, что ребенок от него.

Выложить все в течении десяти минут казалось нереальным, но я справилась. Теперь просто надо подождать вердикта, прижимаясь все теснее к небольшой, но упругой груди, и орошая шелковый халат слезами.

Майя молчала до последнего, просто поглаживая меня по голове, пока я не подняла на нее взгляд и не спросила:

— Что мне делать?

— Я не знаю, — так просто и безыскусно ответила она, что я опешила. — На этот вопрос только ты сама можешь ответить. Но самое главное, нужен ли тебе ребенок, даже если он не от Макара?

— Не знаю… — медленно ответила я и вздохнула, пытаясь вспомнить все, что происходило в ту неделю разлуки.

Нет…Ничего и ни с кем не было. Помутнений не было. Были только вечера в спортзале и перебор фотографий в ленте. — Он точно от Макара.

— Ну тогда вами кто-то умело манипулирует, — пожимает она плечами. — Всегда есть кто-то третий, если существует загадка.

— Майя, — раскрываю я широко глаза, поражаясь ее спокойной мудрости. — Ты откуда такая умная?

— Из Балашихи, — смеется она и тянет меня наверх.

 — Пойдем, уложу тебя спать. Знаешь же, что с утра все будет смотреться иначе.

— А молока принесешь? — хитро спрашиваю, уже ощущая некий азарт. Ведь я могу поймать недоброжелателя и предъявить Макару за недоверие, а потом наслаждаться его извинениями. Долгими, томными, эротичными. Заставлю его станцевать стриптиз.

Пока идем мимо их спальни, замечаю подглядывающего из комнаты дядю. Нахмуренный. Взъерошенный. Но даже ночью правильный и одетый в пижаму.

Педант, что с него взять. И Майя такая же. Идеальные, блин.

— Принесу, — заводит Майя меня в спальню и укладывает в кровать. Как ребенку подтыкает одеяло и целует в лоб. — Подумай завтра, кому выгодно разрушить ваши отношения.

Майя уже ушла, я уже выпила молоко, и ночь уже убегает, давая место новому дню, а я все не могу заснуть. Пытаюсь понять, зачем Данилу несчастливый босс. Не думает же он, что, выгнав меня, Макар тут же оприходует его задницу? Смешно. Мужчина или гей, или нет.

Макар и мою-то задницу не часто пользовал, а на геев реагировал всегда очень остро.

— Не пойдем ночью за колой, — как-то смеялся он. — Там гомики. А я, сука, красивый. Вдруг они попытаются меня отпетушить и мне придется всех убить. Ты же не хочешь, чтобы я снова убивал?

Колу мы тогда просто заказали, но его неприятие гомосексуализма прочно впечаталось в мозг.

Оставалось понять, как вывести Данилу на чистую воду, особенно учитывая, где я сейчас нахожусь.

Глава 32.