Чтобы отстраниться, и не позволить рукам ласкать великолепные округлости, исследуя бархатистую нежность кожи, пришлось до предела напрячь свою силу воли.
И теперь желание прикоснуться к Крис было не менее сильным, а атмосфера ресторана лишь располагала к этому. Приглушенный свет, и свечи на столиках.
Они с Крис прошли мимо большого рояля, и Аллегро с удивлением обнаружила, что посетители, подходившие туда, вкладывали себе закуски из буфета, устроенного прямо внутри инструмента. Дюжина огромных тарелок — с такими деликатесами, как семга, карпаччо, капрезе, ризотто, антипасто — ассорти из различных закусок.
Когда женщины вошли в зал, пианист играл Моцарта, и, когда они присели за столик неподалеку от стойки, один из официантов затянул арию из «Травиаты», и все замолкло, баритон заполнил богато убранное пространство зала.
— А он очень неплохо поет. Когда ты скачала «опера», я не думала, что будет живой звук, — проговорила Аллегро.
— Это одна из диковинных особенностей заведения, помимо отличной кухни, — мягко ответила Крис. — Большинство официантов профессиональные вокалисты. Они могут исполнить что угодно, по твоему желанию: опера, рок, джаз, попса, ты только скажи.
Следующие полтора часа они наслаждались пастой и бутылочкой сухого красного «Амароне». Аллегро удивлялась тому, как раскованно они чувствовали себя в обществе друг друга. Когда Крис попросила попробовать ее блюдо с окунем, Аллегро намотала немного лапши на вилку и протянула Крис.
Программа не прекращалась весь вечер, официанты сменяли друг друга, подхватывая мотивы, принимая заказы на песни.
"Аллегро настолько залюбовалась Крис, тем, как в отблесках свечей переливались золотом ее волосы и сверкали глаза, что никакого внимания не обратила на то, что пел мужчина.