На пороге стоял портье без пиджака, в руках он держал тарелку, наполненную кубиками льда. — Мне пришлось бежать за этим в ресторан в квартале отсюда, — пожаловался он.
— Прекрасно, большое спасибо, — сказал Карелла.
Портье не двинулся с места. Карелла сунул руку в карман и дал ему 25 центов.
— Спасибо, — недовольно пробормотал портье. Карелла закрыл дверь, зашел в ванную, завернул лед в полотенце и вернулся к Брауну. — Держи, — сказал он, — приложи к шишке.
Браун кивнул, взял сверток, прижал его к своему распухшему глазу и опять скривился.
— Откуда ты знаешь, что это был Вейнберг?
— Ну… с полной уверенностью я не могу утверждать…
— Это был здоровый мужик?
— Все они выглядят здоровыми, когда собираются тебя стукнуть.
— Я имею в виду, ты хорошо его рассмотрел?
— Нет, все произошло…
— …в полсекунды, — подхватил Карелла, — и оба рассмеялись. Браун снова скривился.
— Я звонил ему сегодня вечером. Сказал ему, что наши дела пошли на лад.
— Еще с кем-нибудь ты разговаривал?
— С Ирвингом Кратчем.
— Значит, это мог быть и Ирвинг Кратч.
— Ну, конечно. Тогда это еще могла быть моя жена Кэролайн. Я и ей звонил.
— А что, она хорошо управляется с тупыми предметами?
— Как и большинство жен.
— Как твой глаз?
— Ужасно.
— Я думаю, все-таки лучше вызвать “скорую”.
— Нет, не надо, — покачал головой Браун. — У нас еще осталась кое-какая работа.
— Ты не единственный полицейский в этом городе, — сказал Карелла.
— Зато я единственный, кого сегодня вырубили в этом номере.
Карелла кивнул.
— Есть только одно утешение.
— Какое?
— Он не получил того, за чем пришел. “Это” находится в ящике моего стола, на работе.
Несмотря на протесты Брауна, Карелла решил доставить его в больницу Святой Екатерины в десяти кварталах отсюда для осмотра и оказания первой помощи.
Дом, в котором жил Вейнберг, был единственным зданием на этой улице, еще не оставленном его владельцами.