***
Странно, но за последнее время мне приходится второй раз делать парню подарок. Еще утром я ничего не знала о дне рождения Невского, а сейчас, за десять минут до конца смены, я стою в отделе канцтоваров и верчу в руках подарочный вариант ручки, думая о друге. Ничуть не сомневаясь, что он сдержит слово и заедет за мной, как бы я не убеждала его в своем нежелании идти в клуб, и хочу найти весомый аргумент - при решительном отказе идти на вечеринку, все же заверить парня в дружбе.
- Ну что, берете? - спрашивает меня миловидная девушка, торопя с покупкой, и я согласно киваю.
Колька тоже подготовился. Он перехватывает меня на выходе, вваливается в магазин в компании двух веселых парней, Рябухи и Петровой, и в ультимативной форме сообщает о своем твердом намерении сопроводить птичку тотчас же на университетский тусняк.
Конечно, я отказываюсь. Говорю, что устала, представления не имею, что могла там забыть, и главное, что мне все это не интересно! Но умильно-обиженная рожица Невского, угрозы застрелиться на месте и заверения в страшном проклятии, что падет на голову каждого, кто посмеет в день рождения отказаться от его общества - довершают дело.
М-да, положение печально. Мой гардероб скуден и непритязателен. И не рассчитан на празднично-новогодние вечеринки, но делать нечего. Конечно, пара приличных вещей, как у любой девушки, у меня в наличии имеется, но дома. Я намеренно не взяла их с собой, желая не выделяться из тени, и теперь за упрямство пенять могу только себе.
Я достаю из шкафа крупной вязки бледно-сиреневый свитер - широкий, с толстой резинкой по бедру и в три четверти ""летучими"" рукавами, натягиваю под него на тело черную майку-топ, чтобы сохранить у тела остатки тепла, оставляю джинсы, но вот привычные ботинки меняю на черные замшевые сапоги на каблуке.