Гордая птичка Воробышек

Хотя, чего гадать? У меня, должно быть, и так все на лице написано. - Н-не знаю, - поправляю очки и вновь отворачиваюсь к манежу. - Я не умею.

- Не важно! У меня отличный тренер, прокатит с комфортом. Ты подумай, девонька, пока я с гостями толкую, хорошо?

- Хорошо, Роман Сергеевич.

***

Я достаю здоровяка тройной связкой ударов. Три удара в секунду, нанесенных четко и технично: в угол челюсти, в солнечное сплетение и под ребро. Не во всю силу, но ощутимо.

Он рушится передо мной как подкошенный, падает на колени и уже не щерится щербатой улыбкой, как раньше, растягивая дурацкие усы.

Не поигрывает под костюмом заплывшими жиром мускулами. Думаю, в это мгновение Борис навсегда получает для себя ответ на вопрос: ""Что было бы, коснись меня его воля и судьба"".

Я стою над ним до тех пор, пока он не приходит в себя и не поднимает на меня потрясенные глаза. Некогда веселые, горящие тайной надеждой мести. Теперь они никогда не взглянут на меня с прежней уверенностью и превосходством, я стал для парня неприятным сюрпризом.

Что ж, жизнь каждому преподносит свои уроки и некому за них на нее пенять. Я эту догму рано усвоил и на ""отлично"".

Я опускаюсь перед ним на корточки и отвечаю на незаданный вопрос:"

"- За то, что позволил Яшке увести тачку у тебя из-под носа. И за то, что моя девочка оказалась сегодня здесь. Понял?

- Понял, - кивает Борис, и я ухожу. Прохожу мимо охраны, неожиданно вытянувшей стойку, как перед хозяйским кнутом (смотрю, вышколил их на меня хозяин, неожиданно; никто кроме Борьки даже рыпнуться не посмел), и иду к дому.

В семейной усадьбе Градова ничего не изменилось за те два года, что я не был здесь. Все по-прежнему пафосно и незыблемо. Яшка сидит на крыльце, под самой колонной, свесив темную голову меж худых колен, и медленно раскачивается из стороны в сторону. Тощий как жердь и такой же одинокий. Он разделся до футболки и трусов - одежда темными пятнами сброшена на ступени и заледенела не меньше, чем снявший ее человек, и я понимаю, что сегодня он сбежал от меня.

Сволочь. Я подхожу и сгребаю Яшку на руки. Ударив дверь ногой, вхожу в дом.

- Донесешь? - передаю на руки, выскочившему на перезвон колоколец дворецкому, и не старый, довольно крепкий еще мужчина уверенно отвечает:

- Конечно, Илья Романович. Не в первый раз.

А я чертыхаюсь про себя. Черт! Босс совсем с ума сошел. И этот туда же.

- Не переживайте, - кричит мне в спину, когда на приглашение войти в дом, я отвечаю молчанием и ухожу.