Вот, прими от меня, - снимаю шарф, спрыгиваю с трибуны и повязываю его на шею спешившегося с коня парня. - Ты заслужил!
Он все-таки улыбается. Так, что у меня захватывает дух. Еще не во всю улыбку, но очень близко. Я вижу темную ямочку, обозначившуюся на его щеке, и незлой белозубый оскал.
Женька-Женька, гляжу в темные, растерявшие колкость глаза, кажется, ты пропала.
- Ребята, вы точно сбрендили! Ирландца сейчас кондрашка хватит, а они целоваться вздумали! - фыркает рядом Петька, и рука Ильи застывает, так и не коснувшись моего плеча.
- Что? - поворачивается Люков к пареньку.
- Вы б еще к подлому Мордреду короля Артура приплели, говорю, со всем круглым столом в придачу! И местных ролевиков для массовки! Отпусти Валдая, герой. Чего вцепился? А потом уже милуйся со своей девчонкой, сколько влезет. Дай рыжему увести коня, видишь, как слюной плюется, бедняга. Ты ему сегодня весь имидж викторианский насмарку свел своим проездом, а теперь нагло истерику игнорируешь! Все ""окей"", мистер Конли! Айн момент! Не надо ""goddamn"", помните, нервы не восстанавливаются.
- Пока, Жень! Приятно было познакомиться! - салютует мне через плечо конюх Петр и убегает вслед за тренером и вороным жеребцом к денникам, оставив нас с Люковым молча взирать им вслед.
Когда манеж остается пуст, а мы так и стоим, не глядя друг на друга, я говорю, желая разбить, вызванное неловким замечанием парнишки, молчание:
- Не обращай внимание, Илья, это он не подумав сказал.
Ставшее было серьезным лицо парня вновь озаряется усмешкой, заставляя меня облегченно расслабить плечи.
- Только не говори, Воробышек, что не прочь взглянуть и на это мое умение.
- Ну-у, вообще-то, хотелось бы, - простодушно отвечаю я, но заподозрив подвох, тут же серьезно поправляю очки. Должно быть, в глазах парня я выгляжу ужасно наивной и навязчивой.