Сколько мы так танцуем - одно, растянувшееся на танец, мгновение или два? Мне кажется, почти вечность. Все заканчивается громкими возгласами гостей, боем настенных часов, возвещающих о приближающейся полночи, вспыхнувшими на люстре огнями, и требованием хозяина дружно поднять бокалы под загадываемые желания.
Музыка стихает, гости покидают паркет, а я не хочу отпускать ее. Она ускользает сама. Мягко снимает с себя мои руки, но не выпускает запястий. Глядя в глаза, благодарит:
- Спасибо тебе, Илья.
- За что, Воробышек? - едва слышно произношу я, не в силах осознать, что все уже закончилось.
- За чудесный танец. За твое согласие, за поддержку, и за то, что я почти поверила. Поверила, что небезразлична тебе. Это было очень правдиво, Илья, и очень чувственно. Даже не верится, что ты никогда не танцевал раньше. Ты... замечательный партнер и способный ученик. Мне было очень надежно в твоих руках.
Она отпускает меня и отступает. Чуть отвернувшись, невзначай проводит рукой по волосам.
"Всего лишь благодарна, когда я препарирован нашей близостью едва ли не до беспамятства и вывернут наизнанку. И близко не равноценная комбинация чувств. Мне есть, что на это сказать девчонке, есть о чем подумать, но праздничная ночь в окружении малознакомых людей, сумасшедшего брата и бывшей подруги не время для признаний и откровений.
Рядом останавливается официант. Вежливо предлагает шампанское. До полночи всего один протяжный удар и птичка встречает его удивленным и искренним вздохом:
- Ох, Илья, кажется, это для нас!
- Для тебя. - Я снимаю с подноса высокий запотевший бокал и вручаю игристое птичке. - С Новым годом, Воробышек! - говорю под довольные крики гостей, в какой-то другой вселенной взорвавшие гостиную, и любуюсь нежной линией скул девчонки.
- А ты? - смотрит она на меня растерянно.
- Не хочу. С детства не люблю этот праздник.
Воробышек изумленно сникает, бросает короткий взгляд в сторону Яшки и Босса.
- Тогда и я не стану! - неожиданно решительно поворачивается к официанту, с целью вернуть шампанское, но я останавливаю ее.