- Это просто разговор, Воробышек, ничего больше, - не знаю почему, но я вдруг считаю нужным сказать, и она согласно кивает:
- Я понимаю.
Между нами мелькает чей-то силуэт, еще один... Какой-то важный тип, мимоходом, перебросившись веселой фразой с отцом, дружески пожимает мое предплечье...
- Воробышек...
- Илья, - вот теперь она поднимает на меня глаза, смотрит мягко и спокойно, - все хорошо, правда. Вы взрослые люди, не надо ничего объяснять. Пусть я гостья в доме твоего отца, но сам ты мне ничего не должен.
Я не понимаю, что творится с воробышком, но чувствую, что чем-то задел девчонку.
Не знаю, что о нас думает полусонный официант, сгребающий с балкона напитки, но я вновь отбираю у него плед и возвращаю девчонке на плечи.
- Воробышек, если тебе неуютно или ты устала, мы уедем отсюда прямо сейчас. Незачем вызывать такси и мне оставаться здесь незачем. Я все сказал, кому хотел, и не намерен отпускать тебя в ночь одну, даже если ты очень этого хочешь.
Я говорю это тихо, но достаточно уверенно, чтобы девчонка не усомнилась в моем желании быть рядом и не отпускать ее. Она удивленно вскидывает ресницы и поднимает голову. Тянется ко мне взглядом, словно пробуя на ощупь, позволяя впитывать его в себя, и я с облегчением замечаю, как из ее глаз исчезает, задернувшая было яркую серую глубину, хмурь.
- Так! Что у нас тут за размолвка, а, молодые люди? Непорядок! Женечка, что я слышу? Куда это ты собралась в ночь глядя? Тебе что, не нравится праздник?
Босс.
- Что вы, Роман Сергеевич! - смущается, застигнутая врасплох, девчонка. - Очень нравится.