Гордая птичка Воробышек

- Твой друг что, нам не рад?

- Ну почему же, - ровно бросает парень, меряясь с Донгом взглядами. Успокаивающе скользит ладонью вдоль моей руки, снова вызывая простой лаской безотчетный трепет в душе. - Мне - возможно. А вот тебе очень даже рад, птичка.

Я с сомнением отворачиваюсь и гляжу на свою ленточку-предсказание, белоснежным фитильком мелькающую в ловких пальцах мужчины, и на лицо - плоское, узкоглазое, сосредоточенное на моем спутнике.

- Что-то не похоже, - неуверенно бормочу, а Илья уже едко замечает китайцу:

- Смотрю, ты не на шутку прибарахлился? Занятно.

Раньше тебе хватало двух штанов, халата и мокасин. И рисины под циновкой в драной лачуге. По какому поводу так вырядился, мастер Янг?

Мужчина молчит, и Люков сердито цедит:

- Давай же, Донг! Какого черта делаешь вид, что не понимаешь меня? На хозяина, небось, брешешь по-русски?

- Ты! - неожиданно сплевывает сквозь зубы китаец, подавшись вперед. - Неблагодарный зубастый щенок! Отродье безголового пса! Ошметок хвоста гремучей змеи!

- Точно, - принимает выпад парень.

- Здесь я с тобой согласен. Зубастый, и с псом это ты верно подметил.

- Блевок дохлой саламандры!

- Угу.

- С памятью короче, чем хвост осла и нос обезьяны! С сердцем меньше желудя!

- Ну, пусть так. Хотя я еще не забыл свои ругательства. И твои тяжелые оплеухи в наказание за них. Гляжу, ты запомнил все.

- Все. - Я сама не замечаю, когда тон разговора мужчин меняется, из сердитого превращаясь в тихий диалог. - Ты никогда не был послушным мальчишкой и иногда заслуживал наказания.

- Не был.

- Глупый, но всегда самый дерзкий. Смело раздувающий тлеющие угли и лезущий на рожон.

- Я быстро научился запоминать уроки. Благо, в учителях недостатка не было.

- Вижу. Твоя?

- Моя.

- Уверен, что заслужил?"

"- Нет. Но рук убирать не стану, Донг, нравится тебе это или нет.

Я едва ли понимаю о чем речь (обо мне или показалось?), а китаец уже смеется. Щурит глазки-щелочки, всплескивает себя довольно ладошками по пухлым бокам.

- Гляди ты! Неужто со мной говорит мужчина, а не желторотый обидчивый птенец?

- Да, как видишь, оперился.

- Простил ли?

Пауза молчания почти звенящая. Вязкая и волнующая, вибрирующая на волнах сдерживаемых чувств в особом вакууме тишины, вобравшем нас троих. Когда проходит минута и мне уже кажется, что вопрос китайца так и останется без ответа, с губ Люкова все же срывается:

- Не уверен.

- Пусть так, - соглашается с его выбором Донг.