Гордая птичка Воробышек

Оба раза так искренне, но лишь на один призыв откликается сердце."

"Ты справишься, Женька, справишься. И с этой ночью и с внезапно нагрянувшей любовью. Убежишь, убережешь сердце от ранящих его осколков, чего бы это тебе ни стоило.

- Воробышек, я похож на Серого Волка?

Люков появляется из дверей ванной комнаты в одном полотенце, обмотанном вокруг узких бедер, весь в каплях воды, и останавливается напротив меня. Уверенным, очень мужским движением отбрасывает с лица взъерошенные влажные волосы, и я не могу не залюбоваться им.

Спокойной игрой мышц сильной руки и стройностью упругого тела - смуглого, гладкого, созданного, чтобы одним только видом повергать в трепет женские сердца...

Я знаю, неприлично так таращиться на парня, когда тот почти обнажен, но ничего не могу с собой поделать - я никогда не видела никого красивее, чем он. Совершенный человек, в лучшем проявлении природы. Если Нарьялова и Ирина хоть раз видели его таким, - а глупо было бы предположить обратное, - то не мудрено, что девушки не могут забыть Илью.

Я и сама близка к тому, чтобы окончательно потерять голову.

Сильные мышцы бедер натягивают ткань, парень делает шаг, и я, наконец-то, слышу обращенный ко мне вопрос:

- Воробышек, я похож на Серого Волка?

- Нет.

- Тогда, что ты делаешь в кресле?

- Сижу.

- Почему здесь?.. Воробышек, перестань изводить себя стойкостью и моралью. Нам с тобой выпал чертовски сложный день, давай просто закончим его. Тебе лучше прилечь на кровать, я не собираюсь глодать тебя целиком. Только по кусочкам, клянусь.

Он выключает светильники, оставляет свет в ванной, и подходит к кровати. Отбросив конец одеяла, укладывается в постель, забросив руки за голову. В комнате достаточно темно, и все же я вижу, как от движения ноги распахивается полотенце, и в прорехе мелькает голое бедро, доказывая, что парень без белья.

Черт! Я так не договаривалась! От смущения я сползаю с кресла и запрыгиваю в кровать в чем была. Затихаю, натянув одеяло до подбородка. Постель холодная и чужая, по телу проходит волна озноба.

Когда это повторяется несколько раз подряд, Люков произносит, скользнув рукой под одеяло, легко поймав мое запястье:

- Ледышка, разденься и прими горячий душ, как все нормальные люди. Я бы согрел тебя, но ведь ты не позволишь?

- Ч-что? - темные глаза Люкова странно блестят, заставляя меня окончательно растеряться.

- Тебе это платье очень идет, я не соврал сегодня, но будет куда лучше, птичка, если ты не станешь душить свое тело во сне.