Устало стаскивает с головы полотенце, позволяя влажным прядям волос упасть на плечи. Улыбается горько непослушными губами:
- А ты думал, что я... что никогда. А я вот, Илья, видишь как.
Теперь я смотрю на свои руки, отпуская взгляд птички. Не позволяя ей прочесть то, что сейчас пляшет в моих глазах - сожаление о собственной несдержанности и гнев на того, кто заплатил сегодня куда меньшую цену, чем задолжал девчонке. И кто еще расплатится, пожалев, что не сдох во время нашей первой встречи.
- Он был жесток с тобой?
- Нет, - отвечает птичка.
"Воробышек вздыхает, встает и подходит к окну. Замирает спиной ко мне, опустив ладони на подоконник, разрешая мне вновь смотреть на нее. На удивительно гордую, стройную девчонку, откровенно рассказывающую мне в полумраке маленькой комнаты свою историю.
- Потом я долго плакала, просила Игоря оставить меня в покое и он согласился. С условием отсрочки на несколько лет. Сказал, что давно любит меня, никогда не откажется, и что в будущем... намерен сделать своей женой. И убил напоследок признанием, что никакого карточного долга не было, а трус Виталик просто испугался и согласился ""продать"" ему меня за двести баксов. (Да, я забыла сказать, что Климов позвонил и попросил довериться Игорю, сказав, что ему нужна помощь.
Сегодня я уже простила бывшего партнера. Виталику было пятнадцать, он был почти ребенком, что он мог противопоставить взрослому двадцатилетнему парню?.. Почти ничего. Но он мог хотя бы попытаться мне помочь. Хотя бы попытаться.
Так закончилась моя любовь. Наверно, я была слишком молода и глупа, но после я так никому и не рассказала о случившемся. Все боялась, что мама узнает и кинется меня защищать, а у Игоря влиятельная семья, связи, авторитет в городе. У мамы же, кроме меня, двое мальчишек и старенькая мать на плечах.
- Не забыл? - тихо спрашиваю я, уже зная ответ, и воробышек так же тихо отвечает:
- Нет.
Она отворачивается от окна, обхватывая себя руками за плечи.
- Игорь известный плейбой. Время от времени я встречала его в городе с разными девушками, иногда он не стеснялся в их присутствии намекать о своем не угаснувшем интересе ко мне. Я не хотела верить.