Я еще никогда не видела его таким злым и желала только остаться целой после его рук. Он привез меня в свой дом и долго мучил, заставляя чувствовать кожей его разочарование и обиду, а потом сильно напился, закрывшись со мной в комнате и твердо пообещав доказать наутро, как я ошибалась.
Я сбежала ночью, отобрав у него ключ и незаметно покинув дом. Когда меня увидела мама, она долго плакала, прося прощения. Все время, пока помогала мне собирать вещи и провожала ранним утром на вокзал, отправляя к тетке, - и за это я еще больше ненавижу его.
Через две недели мама помогла мне переехать в этот город, воспользовавшись давним знакомством с Синицыным, перевестись в университет и начать новую жизнь. Вот, пожалуй, и все. Осталось только сказать, что у меня почти получилось.
- У тебя получилось, воробышек. Не почти, а получилось.
Она вновь садится на постель, сминая на коленях халат. В комнате холодно, она только что пришла из душа.
- Илья? - птичка стыдливо касается взглядом моего лица.
- Да?
- Я... так хотела, чтобы праздник для тебя стал настоящим. Домашним. Ты этого заслуживаешь. Чтобы твоим друзьям понравилось... Я не могла подумать, что сама... что из-за меня... Илья, пожалуйста, извини за все и... спасибо, что пришел.
Я молчу, наблюдая за девчонкой. Только сейчас обращаю внимание на доносящиеся из-за стен и двери звуки вечернего общежития, готовящегося достойно встретить рождественскую ночь.
- Одевайся, воробышек. Нам пора.
Птичка удивленно вскидывает голову и снова туже запахивается в халат.
- Куда? - спрашивает растерянно.
Я передергиваю плечами и честно отвечаю:
- Не знаю, воробышек, дорога покажет. Просто пойдем.
- Ты... уверен? - задает она странный вопрос и хмурит брови, вглядываясь в мое лицо.
- Уверен, птичка. Оденься потеплее, ты совсем замерзла, и возьми с собой теплые носки. Я подожду за дверью.
- Нет! - она останавливает меня, стремительно поднимаясь с кровати. - Не уходи, - просит, делая ко мне шаг, но тут же поспешно отступает. - Не надо. Просто отвернись, этого будет достаточно.
Она не хочет оставаться одна, понимаю я, но признаться в этом выше ее сил, и я уступаю.