"
"- Воробышек, осторожней. После таких признаний я не продержусь долго. Ты и так сводишь меня с ума. Ты невозможно...
- Я тоже... - тонкие ноготки ложатся на лопатки, соскальзывая вниз, сердце девчонки гулко бьется о мою грудь, - тоже не продержусь... Ох, Илья!
- Что? О Господи! - Я чувствую, как птичка сжимает меня, задерживает вздох... и отпускает себя, тихонько вскрикнув, нанизывая на бьющееся во мне желание волны своего удовольствия. И задыхаюсь сам, растворяясь в ней, встречая хриплым стоном раскроивший меня надвое цветной мир.
Вот теперь она моя. До последней клеточки, вся и неделимо. Только бы подобрать слова. Только бы успокоить и уверить, что никогда больше Ящер не коснется ее даже взглядом и не встретится на пути. Только бы не испугать напором.
Черт! Как же много этих ""только""! И как больно ранит сердце ее неверие!
Но как тепло ласкает душу блестящий взгляд.
""Помоги узнать, как это - быть с тем, кто хочет тебя, и кого хочешь ты. Кого очень хочешь!"".
Птичка-птичка, невеличка, надеюсь, ты простишь мне мой голод. Потому что я едва насытился. И потому, что не могу отказать тебе в любой просьбе.
- Воробышек, - я отрываю от нее губы, спускаю руки по плечам и приподнимаю в осторожной ласке упругую грудь, наполнившую мою ладонь, - ты чудо! - Провожу большими пальцами по соскам, вновь прерываясь в дыхании от эмоций, так и не отпустивших меня, склоняю голову и играю с грудью губами, вызывая в птичке ответный трепет.
Однако же, я оценил ее смелость, и продолжим мы уже не здесь.
- Илья, я не против, но мой копчик помнит, что где-то в номере есть кровать, - словно подслушав мои мысли, улыбается Воробышек, и я на руках уношу свою девочку в комнату, не позволив ее босым аккуратным ступням коснуться пола.
Рассветная девчонка, такая хрупкая и такая живая. Манящая, как родник с ключевой водой. Пробуждающая телесную жажду одним только взглядом. Дарящая чувство покоя и непреходящее желание быть рядом. Доверчиво и так щедро раскрывшаяся для меня. Отпустившая себя на волю.