С неожиданной жадностью рассматриваю лишившуюся призмы стекол серую манящую глубину. - Вместо подстилки.
- Ну же, сероглазая, открой ротик и скажи дяде: ""А-а..."", - тут же садится сбоку от птички Андрей и тянет свои тощие, с широкими костяшками пальцы к подбородку девушки. - Открой, - трет глаза и старательно сосредотачивает блуждающий взгляд на покрывшемся пятнами жара лице, - и я дам тебе сладкую конфету.
- А я дам тебе по уху, Шибуев, если не перестанешь вести себя как старый озабоченный педик, - отвечаю я на искру возмущения, вспыхнувшую в глазах Воробышек, и она тут же благодарно успокаивается, разрешая весело ухмыляющемуся парню осмотреть горло.
"Он просит ее как можно шире оттянуть ворот свитера до ключиц и опускает смуглые руки на шею. Медленно скользит по светлой коже длинными пальцами, отводя волосы за плечи и запрокидывая голову. Осторожно ощупывает миндалины и лимфоузлы, слишком долго оглаживает гортань.
- А теперь грудь, - говорит невозмутимо, выравнивая сбившееся дыхание, и я чувствую, как у меня начинают нервно ходить желваки.
- Обойдешься, студент, - отмирает Воробышек, откашливается и поправляет горловину. - Сначала диплом получи, - шепчет просевшим голосом, - с отличием. А потом ухо прикладывай.
- Так я интерн, детка. Почти врач. Дай хоть подмышки прощупать. Илюха, градусник есть в аптечке?
- Нет, - отвечаю я, глядя как Шибуев, отвлекши на меня внимание, своевольно запускает руку под свитер ахнувшей девушки и насильно обнимает птичку за спину.
- А что есть? - парень вскидывает бровь, сползая по девичьей груди еще ниже.
- А что надо? - я отхожу к встроенному в стену шкафу и достаю аптечку. Раскрываю пластиковый контейнер на столе и просматриваю содержимое. - Здесь одна перекись, зеленка и бинты.
- Для начала жаропонижающее. У сероглазой ларингит, грозящий перейти в острую форму, и, скорее всего, начальная стадия бронхита.