Он говорит это без тени шутки, слишком обстоятельно, как для него. Я не могу удержаться от дружеского упрека:
– Ты похож на фею, Люков. Ворчливую и ответственную. Золушке положено притягивать взгляды, раз уж она оказалась на настоящем балу, ты забыл? А у птички есть какая-никакая, а голова на плечах. Обещаю тихо-тихо стоять в углу и дожидаться тебя в полном одиночестве, отправляя всех хищных стервятников мимо летящим курсом.
– Фея? – Люков вдруг ошарашенно вздымает бровь.
– Ну, – пожимаю я плечом, – если это именно ты превратил тыкву в карету и назначил меня на роль своей подопечной, тогда да.
Он смеется, отбросив уверенным жестом со лба волосы. Второй раз показывая темные ямочки на щеках, от которых нельзя отвести глаз, и ровный белозубый оскал.
– Неожиданно, птичка, – признается с легкой досадой в голосе. – А я так рассчитывал на роль принца. Жаль.
Я не отвечаю ему, что я могу сказать, чтобы не выдать своих чувств и не перевести дружеский флирт, родившийся между нами, в неудобную ни мне, ни ему плоскость? Но про себя говорю: «Конечно, ты принц, Люков, не сомневайся.
Тепло камина приятно овевает плечи, присутствие парня успокаивает, и когда незнакомая пара мужчин подходит к нему, чтобы завести короткий диалог, предварительно вежливо приложившись к моим пальчикам, я отступаю к огню и просто наслаждаюсь тихо звучащей в гостиной музыкой и мягким гомоном гостей.
Ирина. Кто бы сомневался. Бывшая девушка Ильи, а сегодня невеста брата. Стоит в окружении нескольких гостей, с бокалом в руке, красивая и нарядная в бледно-розовом длинном платье, и сверлит меня настороженным, изучающим взглядом голубых глаз. В которых (надо же!), не видно пренебрежения или надменности. Лишь беспокойный, охотничий, чисто женский интерес.