– Думаю, дорогой, ты сможешь теперь позаботиться о нашей гостье. Спроси ее, может, ей что-нибудь нужно. А теперь, с вашего позволения, я удаляюсь, – мягко проговорила Джолин и направилась к двери. – И еще, дорогой, если леди Барбаре надо будет обработать раны, дай мне знать.
«Такой спокойный голос, вежливый, никаких признаков ярости или раздражения, – подумал Сигимор, глядя вслед Джолин. – Просто удивительно!» Но как бы там ни было, ему все-таки придется объясниться с женой сегодня ночью. Несмотря ни на что, Барбаре удалось поставить его в неприятное положение.
– Твоя жена сделала мне больно, Сигимор, – проговорила Барбара, потупив глаза. – Это жестоко.
– А чего ты ожидала? Ты заслуживаешь именно такого обращения.
– Сигимор! Как ты можешь так говорить со мной! После всего того, что у нас с тобой было.
– И что же такого особенного у нас с тобой было? Ну, попотели немного в одной постели.
Барбара вскинула на Сигимора злые глаза. Было заметно, что она едва сдерживается, чтобы не броситься на него и не запустить в его грудь свои острые коготки. Флиртовать ей явно больше не хотелось.
– Если бы у тебя не было таких влиятельных родственников, – продолжил Сигимор, – то я бы даже не впустил тебя в дом. Оставил бы гнить под забором. Думаешь, я ничего не слышал о твоих похождениях? Последний раз мы встречались, когда на тебе лежал младший Дуглас.
Сигимор направился в большой зал с намерением принять хорошую дозу какого-нибудь горячительного напитка. Без этого у него не хватало мужества предстать перед своей женой.
– Ну что? Ты вывел ее на чистую воду? – спросил Лайам Сигимора, когда тот снова сел за стол и налил себе в кружку вина.
– Да, все стало понятно. Эта сука сидит теперь в своей спальне и вряд ли высунет нос оттуда до тех пор, пока не надумает убраться из Дабхейдленда.