Который Варя заталкивала вглубь, страшась себе ответить — как она сама допустила случившееся? Так охотно ему подчиняясь… И почему ей это доставило такой запредельный кайф?
— Ни с кем! Была одна, да, врать не буду. Но я никогда не был с ней без защиты.
Знала бы она, какую боль ей причинит правда. Ни за что не стала бы спрашивать. Не хотела, не могла его представлять с другой. Ревность ударила наотмашь. Под дых.
— Знать ничего не хочу!
— Черта с два не хочешь. — Он опять к ней потянулся. Сгреб. И стал губами гладить ее волосы.
— Я, наверное, должна быть польщена! — горько усмехнулась Варя, безуспешно пытаясь сбросить с себя его ладони. О, да. Она старалась быть сильной. Держать лицо. Но он читал ее как открытую книгу. Говорил то, что ей действительно хотелось услышать. То, что тешило ее самолюбие и хоть немного притупляло боль.
— Нет, я просто хочу, чтобы ты не волновалась. Я ничем не мог тебя заразить.
— Ну, спасибо.
Захар моргнул. Нахмурился на секунду. А потом расплылся в широкой довольной до безобразия улыбке. Совершенно неуместной улыбке! Такой, что ей тут же захотелось вцепиться в его сытую морду, чтобы ее стереть.
— Мог, — заявил он без всякого раскаяния в голосе. — Я недавно анализы сдал и… Еще как мог. — Сгреб Варвару снова, хотя она отбивалась, и не терпящим возражения голосом добавил: — И сделаю. В самое ближайшее время. Мне ведь сорок три скоро, Варвара.
— Поторопиться? Ты это о чем? — насторожилась она, с трудом справляясь с головокружением, вызванным его близостью. Концентрируясь на разговоре из последних сил.
— Делать детей. Я хочу много. Четыре. Или пять. Будешь босой, беременной и на моей кухне. Я хочу поскорей наверстать то, что упустил. Очень хочу, слышишь?
- Хочу… Будешь… Слышишь… — недоверчиво повторила Варя и даже головой покачала.
— Только не говори, что ты меня не простила. Да, я чудовищно перед тобой виноват и осознаю это. Но положа руку на сердце… Разве ты сможешь жить без меня теперь? Уверен, что нет. И я без тебя не смогу тоже. Так зачем все усложнять обидами? И мучить себя, зачем?
— Ты ведь правда не понимаешь…
— Не понимаю чего?
— Того, что меня той… прежней, уже не существует. Ты сам ее убил, Захар. Вольно или невольно. Да это и неважно.