Эти стеллажи дедушка Вари смастерил своими руками. Жаль, она его не знала совсем, ведь мать Варю родила очень поздно, почти в сорок восемь, когда ее собственные родители уже несколько лет как умерли. Но Нина Макаровна так много о них рассказывала, что Варя представляла их быт очень живо. К тому же остались письма, что дед Макар присылал жене из дальних экспедиций. И его дневники. Варя впервые их прочитала еще девчонкой. Сидя в той самой библиотеке в старинном потертом кресле, что стояло в углу, соседствуя с таким же древним торшером — единственным здесь источником света.
— А что будешь делать, если твой бомж объявится?
Варя стиснула в руках лямки рюкзачка.
— Буду вести себя согласно должностной инструкции.
— Слушай, а если он…
— Телефонный маньяк? — закатила глаза Варя.
— Да нет! Просто хулиган. И совсем не тот, кем тебе представляется.
— Да он и не представляется. Я из него каждое слово по делу клещами вытаскиваю. А хулиганы, наоборот, сразу выкладывают свою слезливую историю. Обычно на заднем плане в этот момент слышны голоса посторонних.
— А прикинь, если он и не бомж вовсе?
— А кто?
— Ну, я не знаю. Какой-нибудь заскучавший от роскошной жизни миллионер. Плывет себе по морю на собственной яхте, смотрит печально вдаль и тебе звонит.
Рюкзачок выпал из Вариных рук. Чертыхнувшись, она наклонилась его поднять. Выбившиеся пряди упали ей на лицо, и она сердито их сдула.
— Ну, что сказать? Фантазия у тебя, Надежда, конечно, бурная.
— Нет, а что? Помечтать-то можно. Слушай, а ты не думала с ним встретиться?
— Ты с ума сошла?! Это же противозаконно!
— И что? Тебя за это посадят в тюрьму?"
"— Нет, конечно. В тюрьму меня не посадят, но с точки зрения психологической деонтологии…
— Ой, мамочки! Где ты слов таких набралась? Ну, не хочешь — и не надо. Как будто я тебя заставляю. К тому же я не исключила варианта, что он — маньяк. Тогда вам встречаться, как ты понимаешь, не стоит.
— Вот-вот, Надь. Ты сначала определись.
— Звони, если что!
— Ага. Всем привет. Особенно Вяземскому. Не забудь напомнить ему про штаны!
Варя натянула старенький пуховичок, накинула капюшон и помчалась на другую работу. Идти нужно было вниз по улице. А по той, как весной, растекались ручьи. Нужно было резиновые сапоги надеть. Но прогноз соврал. И ее ботиночки «под замшу» здорово намокли. А, кроме того, от голода у Вари разболелась голова.