Смущена, но взбудоражена его речами до предела. Они были… тоже какими-то грубоватыми. Может быть, даже пошлыми. Но и правдивыми очень, по-настоящему честными. И мужскими. Тоже по-настоящему."
"Варя приоткрыла глаза, успев заметить, как Захар Иванович возится с презервативом. Получалось у него не очень, потому что пальцы легонько дрожали. Осознание, что не она одна так реагирует на случившееся, придало Варе сил и уверенности. Когда он к ней вернулся, когда приставил головку к входу, она приподнялась и, с непонятно откуда взявшейся смелостью обвив его шею ладонями, впервые потянулась губами.
— Твою мать, — выругался и снова поцеловал. Помог себе рукой. Толкнулся. — Черт, — зашипел, матюгнулся, но активно прокладывать себе путь не перестал, заставляя её тело подчиниться напору.
— Нет! — Варя вспыхнула до корней волос. — Просто… давно это было. Аа-а-аах… — застонала, когда он все же рывком погрузился. С непривычки её мышцы стали сокращаться, будто желая вытолкнуть инородный предмет. И Захару Ивановичу это, кажется, очень понравилось.
— Черт… Черт. Сильней сожми. Можешь? — Он подался назад и опять въехал. Неубранная посуда на столе звякнула. — Да.
Она не делала ничего такого. Все происходило как-то само собой. И может, она совсем не заслужила его скупой похвалы, но Варя так сильно в ней нуждалась, что чуть с ума не сошла от счастья. В тот момент она бы сделала все, чего бы он ни попросил. Но он больше не сказал ей не слова, и только целовал. Толкался с каждым разом сильнее, вознося ее все выше и выше. Туда, где она никогда до него не была. А когда она уже подобралась к финишу, протянул руку, погладил напряженный как камушек бугорок.