В трубке что-то щелкнуло, послышались веселые голоса и смех. Похоже, в ночлежках для бомжей было довольно нескучно.
— Хм, похоже, мы с тобой долго болтаем…
— Уже полчаса."
"— Тогда я, наверное, отключусь. А то вдруг кто-то и впрямь убиться решит, а ты на меня свое время впустую тратишь.
— Почему же сразу впустую? Вы, вон, кажется, еще живы.
— Да не собирался я никуда прыгать! А если бы решил — то сделал бы то, что задумал. И никуда бы не стал звонить.
— Но почему-то все-таки позвонили?
— Нашло что-то.
— А телефон у вас наш откуда?
— Хозяин ночлежки дал.
— Ясно. Захар Иваныч…
— Чего?
— Из ночлежки тоже есть выход. Главное — не опускать руки. Вы звоните, если будет тяжело, или если просто будет не с кем поговорить.
— И че? Будешь за бесплатно нытье бомжа слушать?
— Буду, если вы попадете на меня.
— Ах ты ж черт. Забыл, что у вас конспирация. Так ты мне скажи, когда твоя смена. Глядишь, я и звякну.
— Не могу. Я же объяснила.
В трубке опять послышались голоса.
— Ну, ладно. Настаивать не буду. Пока.
Захар сбросил вызов. Оперся на парапет. Вывалиться отсюда мог только полный кретин. Никакая это была не крыша. А так… почти семидесятиметровая терраса его квартиры.
— Ну, долго ты еще тут жопу будешь морозить? Погнали к девчонкам…
Захар обернулся на голос одного из младших партнеров.
— Да так. Важный разговор был.
Илья поднес к глазам пафосные Ролексы.
— С Токио, что ли? — нахмурился он. Пьяный в жопу, тот все равно пытался поддержать разговор.
— С Токио, с Токио, — хмыкнул Захар.
— Ну, и че там? Я как-то выпал…
— Там все ожидаемо. Фьючерсы на золото дешевеют, нефть падает в цене на фоне доклада ОПЕК, а в Африке вымирают черепахи. — Захар обнял Илью за плечи и подтолкнул к распахнутой настежь двери.
— Че? Какие черепахи? — сонно моргнул тот.
— Да шучу я. Пойдем. Ты к девчонкам хотел.
— А ты?
— А я уже давно ничего не хочу.
— Как это?
— А вот так. Поживешь с мое, узнаешь.
Глава 2
Захар проснулся поздно.
Ну и какого хрена он их не отправил сразу? Зачем вообще это все? Он ведь точно знал, что лучше, после случившегося, ему не станет. Скорей, наоборот, будет еще паскуднее.