Горячая линия

Вспомнила, что не приготовила себе чистую одежду, обмоталась полотенцем и на цыпочках вернулась в комнату. Стараясь не шуметь, достала белье и симпатичное домашнее платье, которое ей подарила мама на Новый год. Оделась. Расчесала волосы. И не зная, что делать дальше — она никогда не просыпалась с мужчиной — села на краешек дивана.

— Ну, ты еще долго будешь меня разглядывать, м-м-м, Варвара?

— Ой! Я думала, вы… то есть ты спишь.

— Я так и понял, — хмыкнул Захар и потянулся, так что хрустнули кости. Зевнул. — А ты чего вскочила? На работу, что ли?

— Нет.

Не спалось просто. А от работы меня на сегодня освободили.

— Что так? — Захар, наконец, открыл глаза. Еще немного мутные со сна, но все такие же внимательные. Смущающие её просто невозможно.

— Из-за Аллы. Кир Саныч решил, что мне лучше пропустить пару смен. И прийти в себя.

— Значит, мы оба сегодня бездельничаем. Чем думала заняться?

Варя пожала плечами. Захар сел. Одеяло съехало, оголяя его грудь.

— Это же непредвиденный выходной. Никаких планов на него у меня нет.

Может, схожу в магазин. В холодильнике мышь повесилась. А ты… ты, наверное, голоден? Я могу оладушков испечь. Если мука не закончилась. Ты останешься на завтрак?

— Угу. А потом, наверное, буду кран чинить.

Захар поднялся с дивана.

— Мой кран?

— Ага. Что тебя удивляет?

— Ничего, — затрясла головой.

— Вот и славно. Ну, что ты сидишь? Дуй завтрак готовить. А я пока в душ. Попотеть-то ты меня заставила знатно. А, Варвара? — Проходя мимо, Захар сжал в ладони ее ягодицу. Варя закусила губу и отвернулась.

Она решила, что лучшая тактика, когда он намеренно ее смущает — молчать. Иначе все равно проиграет. Ей пока недоставало опыта в таких беседах. Но это вовсе не означало, что они ей не нравились. На двадцать пятом году жизни Варя поняла, что все это время в ней жила ужасная распутница.

— Зубная щетка в ящичке справа. А полотенце чистое на крючке, — откашлялась и юркнула прочь из комнаты.

К счастью, и мука, и полбутылки кефира нашлись. Оладушки вышли пышные, но не слишком аккуратной формы.

Ее руки взволнованно дрожали, когда она выкладывала тесто на сковороду. Захар вернулся, когда она переворачивала уже третью партию. Все такой же небритый, но с мокрыми приглаженными волосами. В джинсах и с голой грудью. Раньше он бы вот так околел. Да и она бы в своем ситцевом платье тоже. Но за ночь воздух в квартире успел прогреться. Варя не могла нарадоваться теплу. Оно будто изнутри заставляло ее оттаивать.

— Там в кладовой есть варенье.