И там еще… — он взял ее за руку, потащил к кухне, где накрыл стол: — Вот! Я действительно наломал дров. Прости.
— Думаешь, это так легко? — прошептала она. — Думаешь, купишь мне эти… эти кричащие веники, эти… сопливые устрицы, и я забуду, что ты мне все это время врал? Что ты смеялся надо мной, над моими чувствами… Что ты играл на них?!
— Я не врал тебе! Недоговаривал — да. Но я никогда тебе не врал, слышишь?
— Слышу, но все равно не понимаю. Тебе что… доставляло удовольствие меня дурачить? Это все ради смеха?
— Да откуда такие мысли, господи?
— А что еще мне думать? Я ведь верила, что ты обычный мужчина… Я вела себя с тобой, как с обычным мужчиной! Делала и говорила то, что никогда бы себе не позволила, зная, кто ты есть…
— Вот видишь! И ты еще спрашиваешь, почему я молчал? Да твою ж мать! Я и есть обычный мужчина! Из плоти, мать его, и из крови.
— Я тебе, наверное, ужасно глупой казалась… И все мои проблемы — дурацкими.
— Да нет же! Нет, Варвара…
— Нет? — всхлипнула она.
— Нет.
Захар обхватил ее дрожащие плечи. Прижался губами к виску. Влажному и соленому от слез.
— Я не знаю… Не знаю, что теперь будет. Ты ведь никогда не был бомжом?
— Был! По доброй воле, конечно, но я действительно жил на улице. Целых четыре месяца. Все, что я тебе рассказывал — правда.
— А родители… Это действительно были твои родители?
— Конечно.
— Я не знаю. Надя говорит, что ты мог нанять актеров, — вцепившись в лацканы его пиджака, Варя зарыдала в голос.
— Язык бы твоей Наде вырвать! Ну, кому ты веришь? Ей? Или мне? Хочешь, я тебе свидетельство о рождении покажу?
— Нет! Не н-надо-о-о…
— Ну, не плачь. Девочка моя глупая. И прости меня, если уж не ради веников этих кричащих, то хотя бы из жалости, — попытался съюморить, но вышло не слишком удачно.
— Я просто не знаю, что теперь будет.
— Ничего не изменится. Обещаю. Я, чтобы ничего не изменилось, и молчал. Ты сама сможешь относиться ко мне, как раньше?
— Не знаю… — шепнула Варя. — А врать, утверждая, что ничего не изменится — не хочу. Я просто не знаю, как будет. Я даже не знаю, зачем тебе нужна. Ты же можешь иметь любую, вон, твоя жена какая красотка…
— Потому что я тебя люблю! — выпалил Захар.