По выходным он приходил расслабиться: плотно и вкусно пообедать, выпить немного водки, поболтать с Лёхой, который так и не стал настоящим горожанином и тоже страдал от одиночества. Он долго сидел, смотрел на плавающих в пруду лебедей и думал о жизни, точнее о том, как её улучшить. Но ничего путного в голову не приходило.
Однажды, в пятницу после работы, он пришел в «Шампуры» под вечер, как всегда, принёс увесистый кусок мяса да пару ушей с хвостом в отдельном пакете, – субпродукты ни у кого, кроме него, успехом не пользовались.
– Взвесь, посчитай и сделай мне, как обычно, – сказал он.
Лёха молча кивнул. Его круглое, конопатое лицо было озабоченным.
– Чего ты такой хмурый?
– Да так… Проблемка нарисовалась… Не обращай внимания.
– Ладно. Пусть пока Маринка принесет пива.
Гаврош вышел на крытую веранду и сел в углу. С одной стороны открывался вид на озеро, с другой дикий виноград плёлся по натянутой проволоке до самой крыши, образуя живую изгородь и скрывая посетителей шашлычной от взглядов любопытных прохожих, проходящих мимо по засыпанной красным песком аллее.
"Свет горел лишь над единственным столом: посреди зала расположились два коротко стриженных, подтянутых мужчины лет тридцати пяти, в одинаковых чёрных костюмах и белых рубашках с галстуками. Не обращая внимания на окружающих, они с аппетитом ели чанахи из глиняных горшочков, шашлыки, печеную икру из овощей, запивая минералкой и томатным соком.
«Частники», – подумал Гаврош.
Но на потрепанных, пенсионного возраста охранников мясокомбината они явно не походили.
Девушка-официант принесла пиво. Она тоже была напряжена.
– Как дела, Марина? – спросил Гаврош.
– Так себе, – не вдаваясь в подробности, ответила она и, по знаку одного из «телохранителей», подошла к ним и получила деньги.