Директору сказала бы, что ученица не виновата, что я сама совершила ошибку. Только дальше я бы не стала делать так, как предлагают Евдокия и Сергей, не пыталась бы найти работу по специальности, а завербовалась бы в какую-нибудь экспедицию и уехала в тайгу.
Ничего себе! Современная девочка, с рождения окруженная интернетом и девайсами, собралась в тайгу, где ничего этого нет?
— Чтобы работать в экспедиции, нужно иметь образование, быть, например, археологом, геологом, нефтяником, — заметила наш профессор.
— Ничего, люди без образования там тоже нужны.
— Нужны мужчины, физически сильные рабочие, если без образования.
— Повара тоже нужны. Я готовить умею.
— Хорошо, я приму ваш ответ как вариант выхода из ситуации, — кивнула Галина Александровна. — Но что будет, когда вы вернетесь из экспедиции?
— Завербуюсь еще в одну.
— И так до самого конца?
— Да. Я хочу жить в тайге, где только природа, деревья, цветы, звери… А людей и всей этой глупости с инстаграмом там нет. Там по вечерам разжигают костер, сидят вокруг него и разговаривают о… В общем, не о том, о чем в интернете.
Ну, все понятно. Девочка, как и предполагал мой прозорливый друг Назар, хочет найти тот мир, который живет по законам романтических самодеятельных песен шестидесятых — семидесятых годов. Замечательная девочка!
— Есть еще желающие высказаться? — Галина Александровна наконец дала себе волю и уставилась черными немигающими глазами в упор на сидящих рядышком Алексея-Цветика и Оксану. Парочка как-то сжалась и постаралась стать как можно более незаметной.
Профессор откровенно развлекалась, переводя взгляд с Цветика на Оксану. Больше ни на кого она не смотрела. Молодые люди в торце стола замерли.
— Учителем будет… Алексей. Прошу вас.
Вообще-то мы планировали Оксану, но я вспомнил сам вопрос, который сейчас задаст Ирина в роли ученицы, и подумал, что выбор культуролога, пожалуй, более удачен, чем наш первоначальный.
Цветик поднялся, храбро улыбнулся и сделал вид, что ему все нипочем и он готов к любым испытаниям. Ирина тоже встала, снова одернула блузку и сделала бровки домиком.
— Алексей Валерьевич, а за что Петр Артамонов убил ребенка?
На дальнем от Алексея конце стола грохнул дружный хохот.