Но не потребляет, потому что у них нет денег. Молодые еще не заработали на все эти цацки с баснословными ценами. Они либо их не покупают, либо просят денег у родителей. А восемьдесят процентов держателей денег — это как раз поколение родителей. Как заставить молодых захотеть — все отлично знают, а вот как заставить родителей за это заплатить — большой вопрос. Кроме того, родители у нас такого хорошего возраста, когда у них есть не только подросшие дети, но еще и собственные родители, которые в подавляющем большинстве своем вообще неплатежеспособны, но потребности-то у них есть, и дети этих стариков, то есть родители наши, готовы покупать для них товары и услуги.
— Так ты именно поэтому ввязался в эту историю с семидесятыми?
— Конечно.
К платформе подошла электричка, и Сергей с облегчением ухватился за возможность не отвечать на сложный вопрос.
— Счастливо тебе доехать, — сказал он Артему, — через месяц увидимся.
— Не знаю, не уверен. Мне кажется, я уже понял достаточно, чтобы доделать свой проект.
Артем вскочил в тамбур, двери закрылись. Сергей долго еще стоял на платформе, глядя сначала вслед уходящему поезду, потом на опустевшие рельсы. Ему было грустно. Почему-то он был уверен, что Артема непременно возьмут на интересную и высокооплачиваемую работу.
В кармане блямкнул телефон, извещая, что пришло сообщение. Сообщение было от закадычного друга Вовки. «Ты куда пропал, Гребенев? Работа все еще нужна? Деньги скромные, но с проживанием». Сергей собрался было перезвонить, поговорить, но вспомнил, что теперь нужно жестко экономить. Сообщение обойдется дешевле.