– Дружки-то твои тебя бросили, – довольно миролюбиво сказал я и перевернул противника на живот. Затем взял его руку на простой болевой прием.
– Пусти, сука!! – Дар речи наконец вернулся к подонку.
– Сейчас отпущу, – сказал я. – Я не мент. Ты мне на хрен не нужен. Ты мне только скажи, где старик.
– Не знаю я никакого старика!! – неискренне закричал противник.
Я завернул его руку за спину чуть покруче.
– На счет «три» я ломаю тебе, говнюк, мизинец. А на счет «пять» – руку, – пообещал я. – Время пошло. Раз… Два…
Одновременно я еще сильнее заломил его руку и увеличил угол наклона его пальцев относительно кисти.
– А-а!!! – заорал урод. – Больна-а-а!..
– Будет еще больней, – пообещал я. – Где старик?
– Не знаю я никакого старика!
Что-то у него в руке хрустнуло.
– А!!!
– Я тебя отпущу, сучара, только скажи, где старик.
– Увезли…
– Куда?!
– Мы увезли его по дороге в Г***. Там бросили…
– Живого?!
– Да. Пусти!
– Зачем же вы его, волки, увезли?
– Он Мишку ранил… Тот в нашу больницу поехал… Мы не хотели, чтоб старик Мишку в больнице увидел…
– Где, конкретно, бросили старика?!
– На шестнадцатом километре… У смотровой площадки…
– Он был жив?
– Да жив, жив!.
– Ну, смотри, падаль: если вы его убили – я тебя лично за яйца подвешу… Пшел вон!
Я от души пнул грабителя ботинком под ребра и быстро пошел прочь.
Кому-то мои методы расследования, возможно, показались бы негуманными. Я думаю, их не одобрили бы ни сама старая леди, ни ее супруг. Но мне было наплевать на это.
Лишь бы дедуля оказался жив.
* * *В районную больницу города Г*** – курортного поселка в двадцати километрах от Н. – мы вместе со старушкой примчались уже в половине одиннадцатого. Дорогой в такси я рассказал ей, что произошло.
В палате на восемь коек кто-то храпел, кто-то слушал радио, кто-то шелестел газетой.
Наш старик с забинтованной головой лежал на высоких подушках. Рука его тоже была на перевязи. Старик строго смотрел прямо перед собой.
– Сашенька! – Старушка бросилась к нему от самой двери.
– Танечка!! – просиял старик.
– Сашенька! Да что ж ты со мной делаешь!..
– Танечка! Ты наконец-то пришла ко мне…
Я не стал мешать трогательной встрече влюбленных и вышел покурить в коридор.
Когда спустя двадцать минут я вернулся в палату, строгая Татьяна Дмитриевна сидела на койке в изголовье старика и допрашивала его.
– Зачем ты пошел в этот магазин?
– Но у нас же свадьба, Танечка… – оправдывался старик.