– Роуз принялся ее успокаивать, но когда он улыбнулся, я заметил, какими необычными были его клыкообразные зубы – и мне пришло на ум, что в этом человеке было что-то волчье. Он заговорил:"
"– Я подумал, вам интересно будет побеседовать с мистером Энстразером. Он немного знает Бельгию. И кое-что недавно слышал о вашем монастыре.
Она взглянула на меня. Легкая краска появилась на ее щеках.
– На самом деле ничего особенного, – поспешил я объяснить. – Но я позавчера обедал с одним моим другом, и он описал мне разрушенные стены монастыря.
– Значит, он был разрушен! – Слабое восклицание обращено было скорее к себе самой, чем к нам. Потом она опять взглянула на меня и спросила с некоторым колебанием:
– Скажите, мсье, рассказал ли вам друг, как – каким образом – был разрушен монастырь?
– Он был взорван, – ответил я и добавил: – Крестьяне боятся проходить мимо него ночью.
– Почему они боятся?
– Потому что на полуразрушенной стене сохранилась темная отметина. Она внушает им суеверный страх.
Женщина подалась вперед.
– Скажите мне, мсье, – скорей, скорей, – на что похож этот знак?
– У него очертания огромной собаки, – ответил я. – Крестьяне называют это пятно Гончей Смерти.
– Ох!
Душераздирающий вскрик сорвался с ее губ.
– Тогда, значит, это все правда. Все, что я вспоминала, – это правда. Это вовсе не мрачный ночной кошмар. Это было! Было!
– Что было, сестра? – спросил доктор, понизив голос.
Она решительно повернулась к нему.
– Я вспомнила. Там, на ступенях, я вспомнила. Я вспомнила, как все произошло.
Она откинулась в своем шезлонге, по ее телу пробежала дрожь, глаза закрылись.
Доктор поднялся, достал из шкафчика стакан, наполнил его наполовину водой, накапал несколько капель из бутылочки, которую вынул из кармана, и протянул ей.
– Выпейте это, – сказал он твердо.
Она повиновалась – механически, как мне показалось. Взгляд ее был отсутствующим, как будто она всматривалась в себя.
– Так, значит, все это правда, – сказала она. – Все. Город Кругов, Кристальный народ – все. Все это правда.
– Это только кажется, – сказал Роуз. Его голос был тихим и успокаивающим, он хотел ее подбодрить и не нарушать течения ее мыслей.