Гневный вопль её даже кухонный гвалт заглушил. - Где ты лазаешь, бездельница такая!
И всё же я выдохнула с облегчением."
"Здесь чадили котлы, шкворчали сковороды, булькали кастрюли, между которыми сновали стряпухи и поварята - ощущение, что готовка велась на целое войско. Ну да на замковых кухнях всегда так.
- Грибы где? - наседала толстуха. - Корзину давай скорее!
Ах вот оно что.
Вряд ли рыженькую посылали за грибами в лес, скорее на чердак, за связками сушёных. Поспешно потупившись, я принялась ковырять носком грубого ботинка пол.
- Я только было. а там. мыши. ну я и дала дёру, - переминаясь с ногу на ногу и стараясь смотреть глуповато, как Марыська, промямлила я.
Толстуха беззлобно замахнулась.
- Дёру она дала! Небось опять по замку шастала, поганка такая, зенки свои бесстыжие на хозяйское добро пялила? Эх, выдрать бы тебя хворостиной по заднице так, чтобы всю дурь из башки выбить, да жаль, недосуг. Сама схожу. А ты сюда иди, нечего стоять зенками своими бесстыжими блымать! Вона, рыбу давай-ка чисть!
Кто бы спорил, только не я.
Несмотря на то, что на совесть «сожгла за собой мосты», я продолжала до сих пор чувствовать прикосновение горячих губ, ощущать твёрдые ладони на плечах. А это могло означать только одно: лорд близко. Может, по пятам и не идёт, но рыщет где-то неподалёку, зараза зеленоглазая!
Где же леди шерпы носят?!
Эх, не надо было позволять ему себя целовать, ну дак кто ж знал.
Впрочем, стойкое амбре ихшана - самое то, чтобы переключиться на иные, более правильные и приземлённые мысли и перестать невольно «звать» зеленоглазого.
Кстати, запах рыбки с нежным розовым мясом ещё не самый главный её недостаток! Чистится ихшан прямо скажу, ценой нервов, пальцев и пролитых слёз. Чешуя ну очень царапучая. И вообще рыбка с сюрпризами. Мёртвой голове палец в рот не суй, цапнет.