* * *– Получилось? – очень тихо, словно опасаясь произнести вслух, вопросил мистер Оннер.
– Да, – так же тихо ответила я.
И, запрокинув голову, посмотрела в стремительно сереющее к рассвету небо – трансформация лорда Бастуа заняла около четырех часов. Трансформация остальных драконов – чуть более двух. Я не заметила пролетевшего времени, но сейчас усталость взяла свое и слабость неотвратимо накатывала.
– Анабель, вам необходим отдых, – произнес лорд Арнел, подхватывая меня на руки.
– В экипаж, – произнесла, теряя ощущение реальности, – вы отнесете меня в экипаж.
Дракон усмехнулся, ничего не ответив, но когда мы начали подниматься по ступеням, выдохнул, склонившись к моему лицу:
– В домик. Я отнесу вас в охотничий домик.
Открыв глаза, я мрачно воззрилась на градоправителя Вестернадана. В его взгляде был вызов, улыбка являлась скорее насмешкой, а все происходящее…
– Не советую. Никогда. Никак. И никоим образом! – прошептала я с нескрываемой угрозой."
"Это было невероятно. Еще несколько минут назад мы работали над трансформацией вместе, и чувство товарищеского единения вместе с ощущением уверенности в своей безопасности мне, несомненно, понравилось.
– Вы либо отпустите меня сейчас, либо сопроводите к экипажу. Иначе, я Богом клянусь, мне хватит сил остановить вас!
Лорд Арнел действительно остановился.
Мы миновали уже часть лестницы, и поэтому сейчас до нас одновременно доносился и гул голосов драконов, убирающих последствия трансформации внизу, и рев счастливого дракона, рассекающего небо и перекрывающего свист холодного ветра наверху, – лорд Бастуа до сих пор радостно рассекал утреннее небо над Железной Горой и, в отличие от остальных, напрочь отказывался спускаться.
– Анабель, – очень тихо произнес он, – вы играете с огнем.
– Нет, лорд Арнел, это вы шагаете по лезвию, – уверенно ответила ему.
– У вас магии не хватит дать мне отпор, – выдвинул последний аргумент дракон.
– Даже если я после этого дышать перестану, я все равно настою на своем! Отпустите меня!
Некоторые люди отгораживаются от мира улыбкой – лорд Арнел был из таких. Вот только что гнев сделал его лицо белоснежно-мраморным, а черты резкими и неживыми, будто высеченными из камня, но миг – и иронично-язвительная улыбка смягчила выражение.