– О, едва ли я сумею после всего этого заснуть!
Меня трясло от негодования, которое лишь усиливалось с каждой секундой. И впервые я была благодарна лорду Арнелу за крепкие объятия, если бы дракон не обнимал меня, скорее всего, мне понадобилось бы сесть… пусть даже прямо на снег.
– Просто обними меня, – вдруг тихо приказал дракон.
– Я не…
– Просто. Обними. Меня.
И я подчинилась, почти неосознанно. Арнел молча прижал мою голову к своей груди, и возникло странное ощущение, словно время остановилось. А затем пошел снег.
– Так красиво… – тихо прошептала я.
– Согласен, – произнес лорд Арнел.
Невольно улыбнувшись его внезапной сговорчивости, я ощутила, что с губами у меня определенно что-то неладно, и, прекратив цепляться за дракона, как утопающий за соломинку, прикоснулась ко рту и внезапно осознала, что губы как минимум воспалены. Температура была значительно выше, ощущения от прикосновений весьма болезненными.
– Что вы со мной сотворили? – не ведаю, чего в этом вопросе было больше – изумления или потрясения.
– М-да. – Лорд Арнел бережно стряхнул с моего капюшона и плеч налипший снег, вновь крепко обнял меня и насмешливо произнес: – Анабель, даже не ведай я, что вы совершенно невинны, после подобного вопроса мгновенно догадался бы.
Я остолбенела, а дракон продолжил:
– Кстати, меня терзает один вопрос: каким образом, будучи столь наивным, ваш отец сумел сколотить состояние? Или наивность и излишняя доверчивость – это черты, присущие всему семейству Ваерти? Переходят от поколения к поколению, как недвижимое имущество?
– Да чтоб вас! – выругалась я и вырвалась из объятий дракона столь решительно, что Арнел не стал более удерживать.
Отойдя на несколько шагов по заснеженной дороге, я развернулась и высказала:
– Не вам, лорд Арнел, упрекать меня в наивности! И да, возможно, я действительно доверчива, но до вас и лорда Давернетти мне еще весьма далеко.
И я пожалела о своих словах, как только произнесла их. Но сожалеть было поздно.
Несколько секунд, наполненных тишиной нереально прекрасного снегопада, лорд Арнел стоял, молча взирая на меня, и единственным жестом, выдавшим его гнев, стали помещенные в карманы брюк ладони.
– Что ж, вы правы, мисс Ваерти, – наконец медленно произнес он, – крыть нечем.