Первый: оборотни в момент эротических… действ теряют чувствительность. Их природа такова, что, сосредоточившись на одном конкретном деле продолжения рода, они практически перестают ощущать боль, просто не замечают ее. Когда-то после бутылочки виски, сидя у камина, профессор Стентон рассказал мне об этом, пользуясь отсутствием вечно заботящейся о моем моральном облике миссис Макстон. Его крайне позабавил тот факт, что в этом драконы и оборотни схожи. В том, что практически беззащитны в момент соития, но при этом и драконы, и оборотни, в этот самый момент забывая о себе, полностью концентрировались на партнерше, и если бы ей грозила опасность или боль, тут уже иное дело… Но, впрочем, суть не в этом, я отвлеклась.
– Вы спали с императрицей, – произнесла без вопросительных интонаций, потому что спрашивать не требовалось, я и так уже все поняла.
– Мисс Ваерти! – возмущенно воскликнула миссис Макстон.
– «Невинное дитя», – мстительно поддела ее миссис МакАверт.
ОрКолин никак это комментировать не стал, он, как и профессор Стентон, предпочитал решать проблемы по мере их поступления, а потому, указав на металлических гадов, все еще трепыхавшихся, спросил:
– С этими что делать?
Что я могла сказать на это? Я не знала. Я абсолютно не знала, как их можно было уничтожить или хранить. Но это я не знала, а один человек в этом дворце точно был в курсе."
"– Кольцо, что ее величество подарила лорду Арнелу, имело приворотные свойства, – очень тихо сказала я.
ОрКолин был оборотнем, оборотни действовали быстро.
Мгновенно нагнувшись, он принюхался к дергающему лапками механизму, встал, направился к дверям, распахнул, выламывая замок, который, оказывается, тут был, и, с шумом втянув воздух, уверенно направился в глубь покоев.
Мы с экономками последовали за ним, опасливо обойдя пытающиеся высвободиться механизмы, проследовали через приемную, будуар и попали в спальню ее императорского величества. Здесь были подушки. Много подушек.