– Неплохо, – после некоторого молчания произнес Давернетти, – но работать в полицию я бы вас все равно не взял. Анабель, поверьте, эта тарелка превосходно обошлась бы и без ваших отпечатков.
– И это все, что вы сочли нужным мне сказать?! Я…я… – от возмущения не хватало слов.
Не осталось их и после того, как еще одним движением лорд Давернетти экранировал нас с ним защитным пологом, полностью лишив экономок возможности что-либо слышать, посмотрел на меня и произнес:
– Моя дорогая мисс Ваерти, вы превзошли саму себя.
Могло ли меня что-либо насторожить еще больше, чем подобное начало разговора?
– Проникнуть в поместье Арнелов, заручиться поддержкой всей прислуги, пробраться в покои императрицы… Я вынужден признать, что вы умны, находчивы, крайне проницательны и обладаете удивительным свойством выявлять те моменты, что оставались в тени для всех окружающих, включая меня.
Звучало как похвала, но от чего-то сжалось сердце.
– Как вам леди дома Арнел? – без перехода продолжил лорд Давернетти.
Я не стала отвечать, не желая оскорблять леди, а если хорошего сказать нечего, то к чему в принципе сотрясать воздух?!
– Мм-м, весьма здравое решение, – похвалил лорд старший следователь и внезапно произнес: – Не правда ли, существенный контраст в сравнении с моей матушкой?
На сей раз я не стала отмалчиваться и холодно заметила:
– Сплетни – дело не слишком достойное джентльмена, вы не находите?
– Я нахожу, что у вас весьма острый язычок, моя дорогая Анабель.
Чаша моего негодования более чем переполнилась, и я абсолютно искренне ответила полицейскому:
– Мне очень жаль, лорд Давернетти, но боюсь, ваши опасения совершенно беспочвенны по причине того, что лично я еще не сделала никаких выводов.