Мне было так сложно говорить о чувствах самого лорда Арнела, но откровенность уже стала доброй традицией в нашем узком кругу, поэтому, нервно штрихами вырисовывая цветок на полях своего блокнота, я сообщила:
– И в каждом из убийств лорд Арнел винил себя.
Я не смотрела на своих домочадцев, лишь услышала, как шумно выдохнула миссис Макстон, вскрикнула Бетси, мужчины же хранили молчание.
– Когда появились подобные подозрения, – продолжила, вырисовывая лепестки, – лорд Арнел начал запирать себя на ночь, оставаясь под присмотром лорда Давернетти… и убийства прекратились.
Молчание после моих последних слов стало гробовым.
– Мисс Ваерти, – наконец произнес мистер Уоллан, – а вам не кажется именно это окончательным доводом в пользу виновности лорда Арнела?
– Полагаю, вы правы, – высказался мистер Илнер.
– Боюсь… вынужден присоединиться к мнению коллег, – сказал профессор Наруа.
– А я не думаю, что все так просто, – вступил в разговор мистер Оннер. – Знаете ли, когда я еще юнгой на «Бравом корсаре» был, в начале самом, появилась близ наших портов «Черная шхуна», как мы ее называли, она же «Корабль смерти», «Призрачный убийца», и… да много там чего было из названий, в каждой таверне одно хуже другого придумывали.
– О, господня сила, мистер Оннер! – воскликнула миссис Макстон.
– Вынужден просить прощения, – ничуть не извиняясь, произнес повар, – однако из байки слов не выбросишь. Страшное они творили. Жуткое. Дикость, не иначе. Кто ж в здравом уме совершит такое? И понаехало констеблей, полиция, морская полиция, много кого понаехало. Да только я уж рассказывал – пиратское братство – это только с первого взгляда беспредел и беззаконие, а по факту у нас законы построже государственных и убийства ради убийств – это не пиратский почерк, тут другое что-то было.