Мы до сих пор не знаем, кто написал грязью те слова на площади, и, на верное, никогда не узнаем, но можем точно сказать, что жители Искры не имеют никакого отношения ни к оскорбительным надписям на стенах гостиницы, ни к листьям ядовитого дуба на ступенях.
Эмбериты недоуменно переглядывались и бормотали: «Как же так? Тогда кто? О чем вы говорите?»
— Юный Дун Харроу мне все объяснил, — ответила Мэри. — Я бы хотела, чтобы он объяснил и вам, если у него будет желание. — Она предложила Дуну подняться на сцену.
Дун рассказал эмберитам то же, что и Мэри, когда после тушения пожара пришел к ней в дом.
— Неправда! — крикнул кто–то, как показалось Дуну, это была Элли Брайт, правая рука Тика.
— Правда, — возразил Дун. — Тик мне сам сказал, что сознательно пошел на это. Мол, знал, что будет война, вот и хотел создать большую и сильную армию. Когда людей оскорбляют, сказал он, они злятся, а разъяренные люди — лучшие воины. Он сказал, что идея эта возникла у него после того, как он увидел слова, написанные грязью на площади.
Толпа взорвалась.
— Где он? — кричали эмбериты, оглядываясь в поисках Тика.
Некоторые бросились к лестнице, чтобы найти его и привести.
— Тихо! — крикнул Дун. — Послушайте! Его здесь нет!
Крики стихли. Все повернулись к Дуну.
— Прошлым вечером, когда я говорил с ним, Тик собирал вещи. Он сказал мне, что уезжает, что не может больше жить с трусами и предателями. Он услышал о сталкере, который сегодня должен прибыть в Искру, и собирался уехать с ним. Он и еще несколько человек.
Судя по реакции эмберитов, никто не пожалел об отъезде Тика. Люди смеялись, кричали: «Попутного ветра!» — лишь некоторые хмурились и качали головами.
В конце концов Мэри вскинула вверх руки:
— Пожалуйста! Успокойтесь! Я должна продолжить разговор!
Шум стих, и все посмотрели на нее."
"— Вчера мне также стали известны подробности инцидента, который положил начало всем этим печальным событиям.
Эмберитов ее слова не удивили — никто не верил, что Дун способен на такое. Но жители Искры были изумлены. Дун заметил, как Марта Партон вскинула на него глаза, как удивленно посмотрел на него Ордни, и только Кении улыбнулся ему.
— Торрен Крейн взял свои слова назад. Он не видел, как Дун швырял помидоры в стену. Он отказывается говорить, кто это сделал.