И принялась повторять: «Завтра я увижу большой город, завтра я увижу большой город…»
Весь следующий день они ехали и ехали, оставляя позади километр за километром по прямой дороге, с которой, правда, порой приходилось сворачивать, чтобы объезжать разбитые участки. Справа простиралась водная гладь, на берегу росла высокая трава, в которой расхаживали большие белые птицы, иногда раскрывавшие крылья и величественно взмывавшие в небо. Над водой летали стаи черных птиц с красными грудками. А слева стоял густой лес.
Волнение Лины нарастало. Она ехала в кузове, вновь забравшись в ящик и сунув ноги в щель между досками. Она смотрела вперед, поверх кабины. Быки мерно переставляли ноги, мотая хвостами из стороны в сторону. Солнце скатывалось все ниже и ниже и наконец повисло прямо перед ними, слепя глаза.
— Мы доберемся туда еще при свете, — уверенно заявил Каспар.
Дорога вновь начала подниматься. Слева и справа выросли холмы, и Лина больше не видела воды. Они повернули — и перед ними возник огромный город.
ГЛАВА 19
Несправедливость, и что с ней делать
После того как на стене гостиницы появились эти отвратительные надписи, Дун буквально заставлял себя идти на работу. Ему не хотелось работать с людьми, способными на такие гадости. Он говорил себе, что жители Искры не такие уж ужасные, что они разделили с эмберитами свой кров и свою пищу… пусть даже больше не пускают на обед в свои дома и намереваются выгнать их холодной зимой. Но… никто не пытался выяснить, кем были написаны эти слова.
Однажды его определили чистить фонтан в центре площади. Чаггер выдал ему все необходимое для работы: ведро, длинную палку с металлическим скребком и стопку тряпок.
— Сначала повернешь ее. Она перекрывает воду, поступающую из реки. — Он несколько раз повернул рукоятку, и струя воды исчезла. — Теперь вода из бассейна вытечет по сливной трубе в реку. Когда бассейн опустеет, ты заберешься в него и вычистишь стенки. Я хочу, чтобы они стали чистыми, как стакан для питья.
Чаггер ушел, и Дун наблюдал, как медленно снижается уровень воды.