Потом изменить направление, повернув на восток, а потом снова вернуться чуть-чуть на запад — и по прямой двинуться к Сарви, на этот раз не забираясь на высоту и скользя под облаками, чтобы видеть поверхность, по которой можно было бы ориентироваться.
Для экстренного снижения мы снова отключили логосы сферы пустоты. На этот раз только два. Под нами промелькнул город, который никак не хотел нас отпускать, и протянулся облачный покров, к которому мы стремительно приближались. Очень осторожно мы запустили одну сферу пустоты, а потом — вторую.
Мародёры видели наши манёвры, но сделать ничего не могли. В момент снижения скала надёжно закрыла нас от них. И когда я свернул на запад, лишь один дирижабль был в зоне видимости. В рубке потемнело, и мир за окном исчез, сменившись белой дымкой. Рубари добавил огня, и наше снижение начало замедляться, а потом и вовсе прекратилось.
Я честно продержался ещё три часа, совершая все необходимые манёвры. Глаза пытались закрыться сами собой. Снизу, из трюма, где мы оборудовали камбуз, доносилось громыхание кастрюлек — это Нанна делала завтрак. Для своего возраста она неплохо готовила — этому, к счастью, девочек в приюте обучали отдельно.
Я даже немного завидовал Нанне в том, что ей сейчас есть чем заняться. Вот мне надо было только со сном бороться и постоянно прикидывать время в уме.
— Рубари, а тут продаются карманные часы? — спросил я.
— Да! — ответил механик.
— Дорогие? — уточнил я.
— Не то сл-во! — хохотнул он. — У нас в г-р-де б-ло вс-го штук д-сять…
Я почти и не сомневался в этом… Снова потянулись минуты ожидания. Снизу донеслись вкусные запахи готовящейся пищи. Я, наконец, изменил направление и повернул на восток. По стеклу стекали капли влаги, и смотреть по-прежнему было не на что.
— Да что за чёрт! — вскинулся я. — Рубари! Мы снижаемся!
— Как так? — тот сунул нос в рубку и покачал головой. — Не д-лжны!
Я выглянул, приблизил нос вплотную к обзорному окну и посмотрел наверх. Надо мной нависала непромокаемая ткань дирижабля, с которой потоками стекала вода.