— А куда же она могла деться? — вслух подумала я: мне и в голову не приходило, как можно подступиться к поискам женщины.
— Поезд ушел в депо-отстойник, больше проводники ее не видели. Она-то вот, жаль, в милицию не догадалась обратиться. А билет у нее транзитный — через Москву до Бреста.
— Похоже, она сразу и уехала, — покачал головой Стас. — Поезда были?
— Через час двадцать.
— Что же она, мальчика с собой увезла, что ли? — удивилась я.
— А что? — хмыкнул Севергин. — За милую душу.
— А по работе сына нельзя установить, с кем он мог послать парня? — настырно задавал вопросы Тихонов.
Севергин неожиданно подмигнул мне, мотнул головой в сторону Стаса:
— Шестой год он при мне тут работает, а все не устает проверять меня на сообразительность…
— Ничего-ничего, — заверил Тихонов. — При самой лучшей сообразительности еще одна голова не помешает!
— Особенно такая… — усмехнулся Скуратов.
Тихонов хотел что-то сказать, но Севергин опередил:
— Правильно, Стас, добрый из тебя дежурный получится. Иди ко мне в помощники. Все, что мне советуешь, сам и сделаешь, меня, старого, утруждать не будешь…
— А сколько лет мальчику? — спросила я у старушки.
— Пять годков.
Пять годков, как Сережке. Сережка, серенький мой, дорогой дракон, как ты там поживаешь? Подошли ли тебе заячьи уши? Не чувствуешь ли ты себя ущемленным?
Несколько дней назад ты напугал меня.
И мы тоже. Правда, не так скоро — миллиард лет нам не грозит.
Меня отвлек от этих мыслей громкий голос замдежурного Микито:"
"— Проверили, проверили… В морге ваш Казанцев. В морге, говорю.
Все повернулись в сторону Микито. Старушка вздрогнула и впилась в него испуганным взглядом. Микито густо, надсадно крикнул:
— Да нет, не умер!.. Он там пятнадцать суток отбывает за мелкое хулиганство… Как «чего делает»? На черных работах, уголь в котельную таскает… Ну хорошо, отбой…
Севергин грозно посмотрел на Микито, потом повернулся к старушке:
— Бабушка, вы посидите в коридоре пока.