Но о них я тебя спрашивать не стану — все равно не расскажешь, так что цирк устраивать ни к чему.
Карат отставил бутылку, по-бычьи наклонил голову и уставился на Решетникова немигающим взглядом:
— Так что же тебя интересует, мент?
Решетников покачал головой:
— Триумфа не получится, публику твою я разочарую: перед тобой частное лицо, хотя позиций я не сдавал и к братве твоей отношусь по-прежнему. А интересует меня разборка на Яузе осенью девяносто второго.
За соседним столиком снова загомонили, предвкушая ответ бригадира, но Карат бросил на подельников неожиданно злобный взгляд и помрачнел: разговаривать предстояло серьезно, ведь о его участии в той разборке Решетников не сказал ни следствию, ни суду, иначе тянуть бы ему по семьдесят седьмой за бандитизм.
Карат умел платить по счетам.
— Что конкретно? — спросил он, выдержав длинную паузу.
— С чего началось и чем кончилось.
Кенты Карата снова засмеялись, кто-то отправился за пивом. Стал накрапывать дождик, и двое натянули цветастый зонт с рекламой «Мальборо» над головами Решетникова и своего бригадира.
— С чего началось? — извлек из кармана коробку «Хенри Винтермана» Карат. Предложил Решетникову, тот отказался. — А черт его знает. Я ведь тогда рядовым бойцом был, «качком».
— Сколько вас, таких «качков», выставили?
— Машин восемь, кажется. Да у сибирской бригады так же. Поровну, боссы все оговорили, сечи не должно было возникнуть вообще. Сыр-бор разгорелся из-за заправки на Шереметьевской.
— Ну да? — недоверчиво покачал головой Решетников.
Карат усмехнулся:
— А может, и нет. Достали они нас.
— Кого?
— Ты как на допросе прямо, Решетников. Говорю ведь — мое дело кулаками махать, если что. А там разное говорили, я не вникал: меньше будешь знать, дольше проживешь.
— А что говорили?"
"Карат с наслаждением затянулся сигарным дымом. «Быки» поставили перед ним любимое «Жигулевское», сами разделили упаковку «Факса».
— Может, выпьешь?
— Завязал, — признался Решетников.
— Сказал бы, под кого роешь, легче было бы вспоминать.
— Ни под кого, Карат. Дело давнее, к тебе и твоим бойцам отношения не имеет. Да и ни к кому из живых.
— А мертвяков там не было, Решетников, — уверенно сказал Карат.
— Так уж и не было?
— Вон оно что… Гриша Потоцких, значит? Брат его подрядил?
— С братом незнаком. Да и о нем раньше не слышал. Я ведь тебя не спрашиваю о твоих делах, Карат? И стучать ни на кого не заставляю. За разборку ту все, кому положено, отсидели. Так что опасаться тебе нечего.