Ничего нет, он все забрал с собой, а часть домашнего архива уничтожил перед отъездом.
«Вот кто снимал Илону с Ямковецким и собачкой в Магдебурге!» — догадался Решетников.
— А после Ямковецкого опять посадили — осенью того же года. Отец очень сокрушался по этому поводу, отказывался понимать, зачем благополучному бизнесмену, миллионеру понадобилось продавать угнанные машины…
— Угнанные машины? Он же продал фирму «Арктур»?
— Да… там какая-то история… Новый владелец фирмы обратился к Ямковецкому с просьбой, у него оставалась клиентура… Я не вникал, вы знаете, в подробности.
— Очень интересно, — улыбнулся Решетников. — У человека на счетах полтораста миллионов, а он торгует крадеными авто. Это все равно что вы, будучи порученцем думской комиссии, станете продавать в парижской подворотне поношенные джинсы, не правда ли?
— Похоже, — едва слышно выговорил Мезин.
— Отцу никогда не приходило в голову, что Ямковецкого засадил за решетку его компаньон?
— Я не знаю, что приходило отцу в голову! — съязвил Мезин. — Я вам уже рассказывал, что у нас в семье к тому времени наметился разрыв. Отец очень изменился в последнее время. Повлияла на него новая жена, или он уже был одержим предстоящим отъездом.
— А что говорит по этому поводу ваш сосед?
— Ничего не говорит. Они состояли в деловых отношениях с моим отцом, но другом нашей семьи Майвин никогда не был, потому что фактически семьи уже не было.
— Вы были на похоронах отца?
— Нет.
— А ваша мать?
— Тоже не была. В это время в Италии находился Майвин, собственно, они к нему ехали, когда это случилось. — Мезин нетерпеливо взглянул на часы, давая понять, что и так уделил сыщику слишком много времени. — Я могу быть вам еще чем-то полезным?
— Неисповедимы пути Господни, — вздохнул Решетников.
— Это вы о чем?
— Надо же: работал с одним компаньоном, а через два года случайно познакомился с другим. Оказавшись меж двух огней, решил уехать и попал в автокатастрофу в Италии, где как раз в это время находился Майвин, — Решетников насмешливо посмотрел на собеседника: — Не слишком ли много случайностей, Аркадий Моисеич?
В манерах адвоката резко поубавилось дипломатической вежливости.