— Да не ранее как сегодня, вот здесь, в этом зальчике-с, любезнейший, имел честь составлять словесный портрет этой самой особы путем монтажа фрагментов, отобранных по показаниям соседей некой гражданки Балашовой, чей труп был обнаружен сегодня где-то, кажется, на улице Савеловской.
— А вы не ошибаетесь? — насторожился Савчук.
На эту реплику Бертильон очень даже обиделся:
— Я здесь работаю пятьдесят лет, молодой человек! — воскликнул он с пафосом и слезами на выцветших от времени глазах. — И за эти годы видел столько лиц, что, если их всех пересажать, — лагерей не хватит!"
"Произведя несложные арифметические действия, Савчук высчитал, что Бертильон начинал как раз в 1937 году, поэтому не удивился столь оригинальному образному мышлению старика, а поспешил с докладом к Каменеву.
Сан Саныч на тот момент уже успел вздремнуть, принять еще сто граммов «Московской», занюхать рукавом и позвонить домой жене Леле, очень сердитой на него за то, что пропали билеты в заезжий Театр моды, куда Каменев по пьянке пообещал с ней сегодня сходить.
«Вот до чего проклятая водка доводит!» — подумал он, потому что трезвый не то что никогда не пошел бы туда, но и не пообещал бы пойти. Он терпеть не мог работу жены-модельера, впрочем, как и она терпеть не могла мента у себя под боком. Так и жили душа в душу уже восемнадцать лет. Каменев сказал, что если она будет злиться, то он ночевать домой вообще не придет, а если не будет — тоже не придет, так как расследует сложнейшее убийство, а придет завтра прямо к Илларионовым на ежевоскресные пельмени, если успеет все расследовать.
Леля мужа хорошо знала, запах слышала в трубку, несмотря на фильтр телефонной станции, поэтому не поверила ни одному его слову. Она уже восемнадцать лет ему не верила, так что он не обращал на это внимания.
— Сан Саныч! — ворвался в кабинет Савчук. — Бертильон сегодня портрет Давыдовой составлял. Нужно срочно поднимать сводку, а именно — узнать все о деле Балашовой с Савеловской…
Каменев поморщился, отчего лицо его стало похожим на мятую фотографию Алена Делона.
— Игорек, — закурив, сказал он. — Ты знаешь, когда ты превратишься из стажера в человека?.. Когда ты войдешь сюда и скажешь: «Товарищ полковник! Я идентифицировал Давыдову путем сопоставления ее фотоизображения со словесным портретом гражданки, проходившей по делу Балашовой от тринадцатого сентября сего года в связи…» Понял?.. Или ты хочешь переложить эту бодягу на мои старческие плечи?!.
— Никак нет, не хочу, — заверил его стажер.